Страница 110 из 144
— Вадием клянусь, тот, кто не уложится в назначенное господином время, будет дежурить на стенах до последнего волоса на голове! Вы у меня на землю не ступите! — напутствовал он бойцов «добрым» словом.
Конт Валлид занял позицию возле забора. Облокотившись на него и сложив руки на груди, он внимательно наблюдал за прохождением воинами полосы препятствий. Рядом с ним стояли Тур и Дар. Чуть в сторонке — Берт, Саника и Серый.
Хотелось бы Серому знать, о чем думает кир Алан. Воин покосился на лист бумаги в руках секретаря. Он был разделен на столбцы — в первый мальчишка вносил прозвища мужчин, проходящих испытания, а в остальные ставил непонятные для плохо образованного заместителя капитана символы. Конт, не отрывая взгляда от площадки, иногда бросал странные слова: «Е. СБ. Рэ. Вопрос. Ст.», и Тур ставил крестики напротив прозвищ, но в разные столбцы. Изредка конт задавал капитану или Санике вопросы, есть ли у воинов семьи, дети, родители? Кто из них обучен грамоте, кто каким оружием лучше владеет, кто пользуется авторитетом среди людей.
Серый незаметно следил за Аланом и рассуждал.
...После болезни конт еще плохо говорил, иногда запинался или долго вспоминал слова, но ворожея сказала, что это со временем пройдет. Так бывает после сотрясения головы. А его здорово ведмедь помял, до сих пор все удивлены, что выжил. Вот сейчас он нахмурился, а только что улыбался. Странный он стал, недаром народ по углам шепчется, что кончина старого конта изменила Алана. Много бают о скоротечной смерти Сани Валлид. Говорят, что они с сыном не поделили дочь барона Хвата, что пред смертью старик проклял Алана мужским бессилием, и теперь конт сторонится женщин. Рыжая Эльса еще до того как Нанни выгнала ее из замка, рассказывала, что сама видела, как дух старого конта прилетал в храм и каялся, а потом влетел в окно спальни кира Алана. Бабы говорят, что он забрал у сына и унес во Тьму то, что сам любил больше всего — слабость к женщинам, вспыльчивость, жестокость. Чтобы его сын стал мудрым правителем. Да только его ли это сын?..
Серый пришел в Кровь за десятидневку до рождения Алана, и он прекрасно помнил, что отец ребенка даже не подошел к кроватке с новорожденным. Молодой боец в тот день стоял часовым у двери в спальню госпожи. Он помнил, как прибежала Нанни с ворохом тряпок, приказала наносить горячей воды, потом появился хмурый Рэй в сопровождении нескольких служанок, но он пробыл у госпожи недолго, вышел и простоял у двери рядом с безусым еще Серым, пока все не закончилось. А отец ребенка так и не пришел. Узнав о начавшихся родах, он уехал на охоту. Первый раз ему показали младенца через десятницу, и опять Серый нес караул у кабинета конта. Он слышал, как кир Сани шипел плачущей супруге: «Лучше бы вам было утонуть вместе с вашим любовником, чем так позорить мой род! Постарайтесь, чтобы ублюдок не попадался мне на глаза». С этими словами конт выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. И сразу прибежал перепуганный Рэй, он зашел в комнату, и Серый услышал сдавленные рыдания кирены Ксаны и тихий голос капитана. Тогда он еще решил, что Рэй слишком близок с госпожой, но, впервые увидев черноглазого и черноволосого Алана, понял, что отцом виконта был кто-то из мирийцев. Иногда в порты прибрежных земель заходили легкие корабли из Мирии, и стройные смуглые моряки далекой страны вскружили голову не одной женщине. Сложив немногочисленные слухи, которые гуляли по замку, Серый только уверился в своих подозрениях, о которых никогда никому не говорил и говорить не собирался. Кирена Ксана была женщиной необыкновенной красоты, в нее влюбились почти все мужчины Крови, и он никогда не посмеет порочить память о ней. К сожалению, от матери Алан унаследовал только форму глаз.
Серый про себя пожелал кирене Ксане светлого посмертия и вернулся к созерцанию тренировки.
Виктория искоса следила за воином и заметила задумчивые взгляды, которые он на нее бросал. Очень подвижное и эмоциональное лицо. Серый хмурился, когда кто-нибудь из его отряда оступался или падал, и громким шепотом выражал свои мысли. Виктории он напоминал спортивного болельщика. Сжатые кулаки, тихие ругательства, подбадривающие крики и угрозы сгноить «неуклюжих выкидышей бешеной крысы» на стенах.
— Серый, возьми меч и встреть этих увальней сразу за последним препятствием. Кого бы дать тебе в пару? — Виктория оглянулась.
— Я с удовольствием разомнусь, — раздался голос, при звуках которого тепло затопило желудок.
Иверт и Серый бодро побежали в конец полосы, прихватив с собой по паре деревянных мечей. А к ней подошел мастер Семон. Виктория заметила Ольта с котомкой в руках, оставшегося стоять в стороне.
— Доброе утро, киры. Кир Дарен, прошу, выслушайте вашего слугу.
— Бывшего слугу, — буркнул Дар, но нехотя пошел за мастером.
Виктория сделала вид, что увлечена учебным боем. Бойцы, дошедшие до финиша, пытались пройти через заслон, в котором стояли Серый и Иверт, а к первому рубежу уже выходила следующая двойка. Виктория заметила, что техники боя у игуша и капитана совершенно различные. Иверт больше двигался, его меч мелькал со всех сторон одновременно, а Серый практически не сходил с места, нанося скупые, но сильные удары. Однако в паре эти двое успешно противостояли уже тройке бойцов. Четвертый сидел у ограды. Он был условно убит и теперь кривился, рассматривая наливающийся синяк на руке.
— Берт, пошли кого-нибудь за водой, — не отрываясь от интересного зрелища, попросил конт.
— Я принесу, — Саника, легко перепрыгнув через забор, побежал в замок.
Оська уже слегка охрип, но продолжал петь. В очередном куплете шаман забрался на гору и пытался разжечь костер при помощи молнии. Естественно, там тоже фигурировала грудастая красотка. В этот раз без хвоста, но зато ее кожа была из лавы, и шаману пришлось искать способ потушить пожар у себя в штанах нетрадиционным методом — ведром холодной воды. Каждый куплет Оськиной песенки встречался дружным хохотом. Шут был доволен и старался из всех сил.