Страница 13 из 14
— А ты? — пытливо уставилась на него, проигнорировав поставленный передо мной стакан.
— Это в прошлом. — отрезал он, — я завязал. У меня другая жизнь.
— От этого в моих глазах ты не перестанешь быть чудовищем. Верни меня к мужу.
— У тебя стокгольмский синдром, — сфокусировался на мне взглядом, полным сожаления, отчего я сжала руки в кулак.
— А у тебя провалы в памяти, — прорычала я, вскакивая из-за стола, — у меня с Назаром ребенок, верни меня немедленно к моей семье или я….
— Что ты сделаешь, Мышонок? — он склонил голову набок. — Мы оба знаем, что тебя выдали замуж насильно. И ты сама меня просила спасти тебя от него. Забудь о своей прошлой жизни, как о страшном сне.
Я не понимала, что происходит. В голове не укладывалось, как мог этот человек так спокойно решать, как мне будет лучше, врываться в мою жизнь и ставить условия. Как можно так ломать чужую судьбу, не считаясь с мнением ее владельца? Меня начало трясти от гнева и отчаяния, что моментально отдалось тянущей болью в пояснице и снова заныл живот. Схватившись за него ладонями, я попыталась восстановить правильное дыхание и присела обратно на стул.
— Мой страшный сон — это ты, — прошептала я, смотря в темные, как чернильный омут, глаза, — только кошмар вышел за грани и стал реальностью. Будь ты проклят, Ильяс, не ненавижу тебя.
— Я уже проклят, — ответил парень, смотря в ответ с тоской, — только не понимаю, за что ты меня проклинаешь. Почему так ненавидишь?
— А как мне еще относиться к тому, кто убил моих родителей и посмел еще объявиться повторно, похитить меня? — я уже не пыталась скрыть свой шок.
Он отшатнулся от меня после этой фразы. В его взгляде вспыхнуло неподдельное изумление, словно я ему сейчас открыла Америку.
— Что ты сказала? — тихо спросил Ильяс.
— Что именно ты не расслышал? — я хмыкнула.
— Про родителей повтори.
— Ты убил моих родителей, — неуверенно протянула я.
— А за что, напомни? — он побледнел и напрягся, отчего на лбу проступила мимическая морщина. Первая его эмоция за сегодня.
— Мой отец заказал твою сестру, Инзилю. Но даже это не давало тебе права так поступать. Если у тебя счеты были с папой, то причем тут мама? Она никому плохого в жизни не сделала. Я любила тебя, Ильяс, а ты... Ненавижу тебя.
Не выдержала. Как ни кусала губы, предательские слезы все равно наполнили глаза, стекая солеными дорожками по щекам. Этот человек вновь заставлял меня проживать боль от потери близких, окунал с головой в прошлое, в котором мне было плохо, где жить не хотелось. Туда, где я любила его, а он оказался моим врагом. Я гонялась за убийцей своих родителей и клялась убить его, но не ждала что искала того, кто все это время жил в моем сердце.
— Вообще-то даже в газетах писали, что это сделал твой муж, — процедил Ильяс и воткнул нож в стол, — на моих руках много крови, но на них нет и капли твоих родных.
— На заборе тоже много чего пишут, — выплюнула я, затравленно смотря на холодное оружие.
— Дура, — резюмировал парень и, вытащив нож из столешницы, направился к выходу, — я вернусь, когда ты успокоишься и созреешь для конструктивного разговора.
Я ошарашенно смотрела ему вслед, поглаживая ноющий живот. Перед глазами стоял Ильяс — он смотрел на меня осуждающе, как на идиотку. Что он только что сказал? Он не убивал моих родителей? Почему он считает, что это сделал Назар?
В памяти всплыла наша последняя встреча в ангаре…
— Ты убил моих родителей?! — кричала я.
Парень молчал, а я продолжила:
— Ты. Как я сразу не догадалась. Ты врал мне. Все время врал. На Захара говорил, а я верила. Ты хотел на него все стрелки перевести? — по моим щекам стекали слезы. Все, кому я верила, обманывали меня. Никому нельзя верить, никому.
— Мышонок, успокойся, я все объясню, — Ильяс пытался меня успокоить.
— Нечего объяснять. Я мечтала, как буду убивать убийцу своих родителей. И теперь я вижу тебя, человека, которому верила и любила
— У меня не было выбора, ты всё не так поняла.
— Выбор есть всегда. Каждый поступает так, как ему удобно, — повторила фразу мужа.
Что я тогда не так поняла и почему у него не было выбора?