Страница 1 из 4
Станислав Архипов
Записки ведущего. Часть 1
Глава 1. За запахом тайги
В одной из студенческих песен есть слова:
Сдуру – это про меня. На последних курсах в институте у нас подобралась небольшая группа студентов, которая на одной из теоретических кафедр занималась проблемами разработки электроракетных двигателей, в основном по материалам публикаций в научно-технических журналах. Несмотря на то, что ещё в 20 годы, после революции, в СССР уже было получено авторское свидетельство на электроракетный двигатель Валентином Петровичем Глушко, кстати основателем этой же кафедры в Казанском авиационном институте, про практическое применение этих идей говорить было ещё рано, но об экспериментальных работах в США мы уже знали. Поэтому, незадолго до распределения (в то время выпускники вузов проходили такую процедуру и направлялись на трёхгодичную работу по заявкам министерств и ведомств) я получил приглашение остаться на этой кафедре с тем, чтоб продолжить начатую работу уже в статусе аспиранта. Однако, на последней экзаменационной сессии, на экзамене тоже по одной из теоретических дисциплин, я получил тройку, как мне показалось незаслуженно. Мой протест был своеобразным – я отказался от работы на той кафедре, где и работал преподаватель, так низко оценивший мои знания. Пошёл на распределение и выбрал назначение в Нижнюю Салду, на предприятие, куда вела одна специально построенная дорога среди лесов и болот. Об этом я услышал от двух выпускников предыдущего выпуска, которые оттуда сбежали даже до защиты диплома и слухи про это предприятие были далеко не положительными. Но я ехал за «…за туманом и за запахом тайги». Конечно, папа и мама были не в восторге от моего скоропалительного решения.
Нижняя Салда, конечно, не Магадан, но путь туда оказался продолжительным. Во-первых, выпускнику авиационного института, как мне тогда казалось, пользоваться другими видами транспорта, кроме авиационного, было как-то неприлично. Но Аэрофлот выполнял рейсы только до Нижнего Тагила, поэтому пришлось ограничиться билетом до этого города, через Свердловск, т. е. через аэропорт «Кольцово». В справочном бюро этого аэропорта мне сказали, что рейсы на Нижний Тагил выполняются из другого аэропорта, который называется «Уктус» и объяснили как туда добраться. Лётное поле этого аэропорта оказалось грунтовым и на нём я увидел только самолёты АН-2 и легкомоторные самолёты (санитарные и спортивные). В билете же на мой рейс был указан самолёт ЛИ-2. В помещении, где были места для ожидающих пассажиров, мне сообщили, что рейс на Нижний Тагил выполняется нерегулярно и мне следует интересоваться о вылете ежедневно по телефону, часов в 9–10 утра. Я засомневался успею ли я приехать в «Уктус», но меня успокоили, что сам вылет будет гарантированно после обеда. Я вернулся в город, поселился в гостинице и стал регулярно позванивать в «Уктус». Остальное время я посвятил знакомству с городом Свердловск, что позже мне пригодилось. Дня через три мне сообщили о времени вылета. На ЛИ-2 я летел впервые, но вполне в комфортных условиях, по сравнению с последующим через несколько лет полёте на таком же самолёте, но грузового варианта. Приземлились также на поле с грунтовом покрытием, недалеко от города. Пришлось сразу же искать гостиницу для ночлега, чтоб в оставшееся время дня узнать, как добраться в Нижнюю Салду. На вокзале мне посоветовали дальше ехать самым ранним, так называемым «рабочим» поездом, которым обычно пользовались рабочие, ехавшие, в основном в Верхнюю Салду на стройку металлургического комбината. Весь путь я провёл у окна. Мелькали небольшие полустанки и деревеньки, среди хвойных лесов, реже попадались начинающие желтеть берёзовые островки. Пришла в голову мысль о том, что чем-чем, а уж запахом тайги я надышусь досыта. Вдруг на одной из остановок вагон остановился напротив станционного домика с надписью «Сан-Донато». Я стал смотреть по сторонам, но кроме привычного вида с крестьянскими домишками я ничего не увидел. Когда уже снова замелькали вековые ели, мне пришла в голову мысль о том, что в письмах к родителям, я приведу такую фразу «…иногда, мы выбираемся в уютное местечко Сан-Донато…». Может быть, им станет немного легче в том, что их сын попал уж не совсем в глухое место.
Наконец, я оказался на привокзальной площади города Нижняя Салда. Первый человек, который мне попался была бабулька, которая чем-то торговала. Я увидел незнакомые черные блестящие ягодки. Она насыпала мне в газетный кулёк и стала уговаривать купить меня побольше, потому что это ягоды черёмухи и их добавляют в шаньги с повидлом. Я уточнил можно ли их есть просто так, она удивилась тому, что взрослый человек, а не знает про черёмуху. Она же мне объяснила, как добраться по тому адресу, про который я её спросил. При этом добавила: «… это на почтовый…», так местные жители называли то предприятие, на которое я был направлен. Потом подробно объяснила, что нужно подождать автобус, который скоро подойдёт, и ехать до самого конца. Вообще, на всём Урале, будь то в Свердловске, Нижнем Тагиле и теперь в Нижней Салде, к кому бы я не обращался с каким-то вопросом, всегда мне все объясняли очень подробно и как-то очень дружелюбно. Наверное, в то время это было характерно для жителей всего Урала. Ожидая автобус, я начал есть ягоды, выплёвывая косточки. Уже в автобусе, я немного пожалел об этом, потому что ягоды были вкусные, но вяжущие, а воды у меня с собой не было. Добравшись до отдела кадров, я отдал свои документы и тут же попросил воды, после чего объяснил причину своей жажды. Женщины захлопотали, напоили меня водой, предложили чай и удивлялись, что я никогда не пробовал шаньги с черёмухой. Дело дошло до того, что одна из них стала предлагать, чтоб завтра, после работы, сойдя с автобуса я зашёл к ним, а она дома испечёт такие шаньги и накормит меня. Я, конечно, отказался сказав, что лучше я как-нибудь потом, когда полностью устроюсь, к ним ещё зайду. В общежитии меня уже ждали, устроили в комнату и, утром следующего дня я уже ехал на служебном автобусе к месту своей работы, где провёл, наверное, лучшие свои 18 лет в жизни.
На конечной остановке, напротив пожарной части, все вышли из автобуса и стали расходиться по разным направлениям. Я подошёл к тому бараку, на который мне показал один из пассажиров автобуса, и подошёл к часовому, который проверил мой пропуск и пропустил вовнутрь. Я повернул наугад налево и, в конце коридора, увидел дверь с табличкой, за которой слышались голоса. Войдя в кабинет, я увидел группу людей (позже я узнал, что это было небольшое совещание) и представился. Руководитель, это был начальник научного отдела Е. Г. Ларин, начал меня расспрашивать про специальность, которую я получу после защиты дипломной работы и направление, по которому я хотел бы работать. Я скромно ответил, что хотел бы работать по электроракетным двигателям с тягами в несколько грамм, т. е. с плазменными или ионными двигателями. По дружному смеху присутствующих я понял, что здесь меня ожидает какое-то иное направление. Смех смехом, но буквально через несколько лет, в этом же отделе будут исследовать даже процессы плазменного токосъёма, но меня уже увлекут более насущные проблемы, связанные с ЖРД тягой 15–20 тонн. До электроракетных установок я доберусь более чем 20 лет спустя и то на другом предприятии. Здесь же, через некоторое время мне было сформулировано, что я буду работать в секторе рабочего процесса камер ЖРД и в качестве темы моей дипломной работы предстоит провести расчёт смешения двух газовых плоских струй самовоспламеняющихся продуктов. За основу было предложено взять книгу Г. Н. Абрамовича «Теория турбулентных струй», где рассматривалось смешение холодных, но нереагирующих между собой струй. В секторе был выделен стол, который вскоре укомплектовали электромеханической счётной машинкой «Рейнметалл», а несколько позже и даже второй типа «Mercedes». При большом объёме вычислений, мне также помогали девушки из расчётной группы.