Страница 17 из 20
– Просто приезжай сюда, – сказала Кэт, – что бы ни случилось.
– Я не могу…
– Нет, ты можешь, просто садись в машину и приезжай. Увидимся через полчаса.
Непонятно, как, но она без происшествий добралась до загородного дома Дирбонов. Кэт пристально на нее посмотрела, а потом пошла к холодильнику и достала оттуда бутылку вина.
– Я пас, но тебе это явно нужно.
– Нет, я тогда разревусь.
– Ладно. Реви, – она передала ей огромный бокал. – Дети наверху, Крис еще не вернулся, но уже готов куриный пирог, и ты можешь остаться. Кто знает, у меня могут ночью начаться схватки, я оставлю тебя за главную, и тогда помоги тебе бог. Пойдем в гостиную, я разожгу огонь.
Кэт выглядела усталой и замученной, но в остальном все такой же – разумной, веселой, уверенной: идеальный друг, как всегда считала Карин, и идеальный врач.
– Так… Ты виделась с доктором. Что там?
– Нет. Дело не в этом. Никаких признаков рака.
– Но что…
– Майк ушел.
– Ушел в смысле – ушел от тебя?
– Да.
– Ты никогда ничего такого не говорила, я и не знала, что между вами двоими были какие-то проблемы.
– Господи, Кэт, ты думаешь, я знала? Я была на таком подъеме… Ты не представляешь, каково это… Когда твои снимки чистые, когда анализы крови в порядке, когда они тебе об этом говорят… Это как… Ну, это буквально как узнать, что ты оправдан, сидя в камере смертников. Мир был так прекрасен… И вот – он пакует свои вещи.
– Ты ему сказала?
– О результатах? О, конечно.
– И?
– Я не знаю, понял ли он. Он сказал – «хорошо».
– Но почему он уходит, ради всего святого?
– По многим причинам, из-за многих вещей, о которых я не знала. Но основная причина живет в Нью-Йорке, и ее зовут Лэйни. Ей пятьдесят четыре.
– Не могу в это поверить.
– Ну да.
– И вот это ждало тебя дома.
– Ага.
Карин медленно крутила стакан в руках, туда и обратно. Иногда он ловил отблески огня и вино горело красным.
Она чувствовала тепло. Тепло. Комфорт. Заботу. Оцепенение.
– Есть одна вещь, о которой тебе действительно стоит подумать… У тебя было два сильных шока… Убийства и теперь это. Эти вещи могут не пройти даром.
– Вернуть мой рак, ты хочешь сказать.
– Просто имей в виду. Продолжай свою терапию и будь бдительна. Извини, что я продолжаю гнуть медицинскую линию, сейчас неподходящее время, но это важно.
– Я не уверена, что меня теперь это волнует.
– Уж поверь, да. Еще как волнует. Не позволяй никакой сволочи утянуть тебя на дно. Он вернется.
– Или другой «он».
– Нет.
– Худшее, что он сказал, на самом деле было об этом. Он сказал, что больше не может жить с человеком с раком… Что он готов был принять любую болезнь, которая на меня обрушилась бы, любую реабилитацию, но болезнь, что полностью изменила меня, – совсем другое дело. Он сказал, что последний год я не думала ни о чем, кроме рака, ни на что больше не обращала внимания… Что я… Что я позволила болезни определять меня, и что теперь я не представляю свою жизнь без нее, и он не может принять это.
– Боже.
– Я этого не видела, Кэт. Это моя…
– Только не смей говорить, что это твоя вина.
– А что, нет?
– А женщина в Нью-Йорке? Полагаю, это тоже твоя вина, да?
– Она заставляет его чувствовать себя живым. Нью-Йорк заставляет его чувствовать себя живым. По всей видимости. Я и понятия не имела, что между нами что-то было не так. Я к тому, что… все было так. Мне ничего такого и в голову не приходило.
– Ничего необычного? Телефонные звонки… Серьезные траты… Слишком долгое отсутствие?
– Майк всегда подолгу отсутствовал, у него три бизнеса за границей, так ведь? Он проводит половину своего времени на телефоне, когда никуда не уезжает.
Сквозь задернутые шторы на секунду сверкнули фары. К дому подъехала машина Криса Дирбона.
– Что мне делать, Кэт? Что люди обычно делают?
– Они сражаются, – сказала Кэт. – Твоя жизнь стоила того, чтобы за нее сражаться, так ведь?
– Я всегда так ненавидела эти образы… Рак и война, рак и сражения, битвы, драки…
– Ну, есть альтернатива.
– Какая?
– Сдаться. Отступить… Называй как хочешь.
– О боже.
Кэт тяжело поднялась со стула.
– Ты спишь в голубой комнате. Я достала для тебя белье… Пойди прими ванну, зажги ароматические свечи. Ужин не раньше, чем через полчаса. Мне нужно обсудить с Крисом всякие скучные административные штуки по поводу заменяющего врача.
Она протянула руки и обняла ее, и на секунду Карин почувствовала своим телом тельце нерожденного ребенка. Давнее, настойчивое желание иметь детей, которое она всегда отодвигала на задворки своего сознания, сейчас резануло ее особенно остро.
Выражение лица Криса в тот момент, когда Кэт вошла на кухню, заставило ее резко остановиться.
– Что случилось?
– Ты знаешь Алана Ангуса?
– Неврология. Конечно… А что?
– Его сын из Сейнт Фрэнсиса… На год старше Сэма.
– Немного мал для своего возраста? Чуть-чуть… Ну, такой старомодный ребенок?
– Он пропал.
– Что ты имеешь в виду?
– Его подвозили в школу две другие семьи, меняясь по расписанию… Мэрилин Ангус оставила Дэвида у калитки этим утром, как обычно, ждать, пока его заберут… Они должны были приехать через пару минут. И вот когда эти люди приехали, Дэвида у ворот уже не было… Один из детей подошел к дому и позвонил в дверь, но никто не ответил, так что они просто уехали. Подумали, что он мог, например, поехать со своими родителями, а они просто забыли позвонить и предупредить. Но Дэвид не пришел в школу. Они пометили его как отсутствующего и, разумеется, не придавали этому никакого значения вплоть до четырех часов, когда его мать приехала забрать его, а он не вышел. Никто его не видел с восьми утра.
– О боже мой.
Ноги у Кэт подкосились, и она быстро присела на диван. Ее глаза наполнились слезами.
– Как ты узнал?
– Только что, по местному радио, – он сел. – Это не Сэм, – тихо сказал он. – Это ужасно, и все слишком похоже, но это не Сэм. Кстати. Мне показалось, что я видел машину Карин снаружи.
– Так и есть. Она в ванной. Майк ушел от нее.
Крис тяжело вздохнул.
– Он не мог больше жить с раковой больной и нашел утешение с кем-то по имени Лэйни в Нью-Йорке. Думаю, это еще не все, но она пока мне не рассказала. О, а ее снимки чистые – у нее сегодня была трехмесячная проверка.
Они посидели в тишине, Крис положил ладони на живот Кэт. Вверху ванна начала заполняться водой. Ребенок Кэт пошевелил конечностями, задев нерв у нее в боку, но она не шелохнулась. Она внезапно почувствовала, что ее совсем сбила с ног эта лавина событий и лишили сил долгие беспокойные ночи. Она устала и просто сидела, прислонившись к Крису, на теплой кухне, а рядом с ней тихо урчал рыжий кот. А потом она открыла глаза.
– Крис? Пойди наверх, проверь Сэма… и Ханну.
Крис Дирбон поднялся и вышел с кухни, не сказав ни слова.
Тринадцать
– Ничего не напоминает?
Натан Коутс стоял у окна кабинета старшего инспектора, глядя вниз на разъезжающуюся прессу, – фургоны телевизионщиков и машины радио разлетались в разные стороны, чтобы успеть к следующему блоку новостей.
Серрэйлер хотел, чтобы пресса с самого начала оказалась на их стороне, поэтому организовал брифинг и ответил на все обычные вопросы. А теперь он смотрел на карту Лаффертона и окрестностей, закрепленную на дальней стене его офиса, и ничего не отвечал.
– Пропавшие люди. Тогда тоже все так начиналось. Отвратно. Лучше дайте мне как следует взяться за тех ребят из Дульчи.
Серрэйлер развернулся.
– Ты здесь не для того, чтобы делать, что тебе хочется, а для того, чтобы делать свою работу.
– Босс.
– Детки из Дульчи могут подождать. А вот мы – нет, – сказал он, хватая свой пиджак.
Натан последовал за ним, почти бегом, чтобы поспеть за ним по коридору, а потом перепрыгивая через две ступеньки по лестнице.