Страница 8 из 24
Атамурлан так и не дал мне личную аудиенцию, что еще больше меня задело. Я стала немного сторониться его и Амироша, а Синая и вовсе вызывала во мне отторжение. Я знала, что такие, как она, ради своих целей легко пойдут по головам, к тому же, мне казалось, что она видит меня насквозь.
Через пару дней я организовала встречу Мефодия с личным лекарем Атамурлана, который вместе со слугами переезжал вслед за Стремительной семеркой (а, вернее, восьмеркой, если учитывать самого императора), из резиденции в резиденцию. Лекарь в моем присутствии предложил Мефу отправиться в Сиригар – далекий северный город, где существовала сильная гильдия лекарей. Тот охотно согласился с предложением.
Вот уж ирония судьбы – ведь я изначально выдала Мефа именно за лекаря из Сиригара.
Мне показалось, что Мефодия порядком утомили переживания последних месяцев, и он с радостью уберется подальше от двора и людей в военной форме. Мне же было выгодно, что он, оставаясь под покровительством императора, несколько лет проведет в отдаленном поселении. Оттуда, кстати, было не так уж далеко до Триниана.
Прошло несколько дней, и я ощутила, как постоянное напряжение постепенно покидает меня. Правда, появились новые переживания. Я не понимала поведения Димы – каждый вечер он отдыхал и развлекался в резиденции, но при этом так и не нашел время спокойно со мной побеседовать. При этом иногда по утрам он принимал посетителей или работал в своем кабинете, подписывая документы и обсуждая с советниками содержание того или иного письма. Конечно, он был очень занят и нес ответственность за решение множества вопросов. Но неужели он не понимал моего положения? Или действовал в каких-то своих скрытых интересах?
Когда же он с приближенными отсутствовал, я оставалась в резиденции одна и ужасно боялась сделать что-то не так и выглядеть глупо на людях. Многие представители знати приезжали с окрестных земель, во дворце было крайне оживленно. Порой я боялась покидать свои комнаты, но и оставаться в одиночестве для меня было страшной карой – казалось, что в это время обо мне шепчутся за каждым углом.
С утра я вскакивала, боясь проспать что-то важное, хотя чаще всего к тому времени император со свитой уже покидал резиденцию, и в итоге я бродила по залам в ожидании их приезда, занимая себя мелкими делами.
Однажды, примерно через неделю после моего внезапного возвышения, я в очередной раз отправилась на конную прогулку. Теперь мне приходилось ограничиваться одним парком и несколькими лесными тропами к востоку от дворца – шуины нижайше просили меня не уезжать далеко от дворца и не подвергать свою персону ненужным опасностям.
Заслышав у ворот резиденции ржание лошадей и голоса, я выехала из парка и направилась прямиком к отряду. «Стремительные» только прибыли, и, кажется, обсуждали какие-то тонкости лошадиной сбруи, так как один советник спешился и осматривал уздечку коня, что-то доказывая остальным. Девушки уже заводили своих лошадей в конюшни, а Амирош вступил с советником в бурную дискуссию. Возможно, именно поэтому Атамурлан заметил меня быстрее каганетта. Оставив спорщиков, он направил своего благородного скакуна прямо ко мне.
– Эноретта Ито-Ланская, – обратился он ко мне по имени псевдо-матери. – Не соизволите ли составить мне компанию в небольшой прогулке по парку?
Я с улыбкой кивнула. Какая удача! Я не только смогу переговорить с Димой наедине – я смогу переговорить с ним подальше от чьих-либо глаз.
Охотно развернув коня, я поравнялась с императором и направилась с ним обратно в парк. В последний миг я успела заметить, что Амирош как-то настороженно смотрит в нашу сторону, в то время как Адрэа, стоя у стремени его коня, что-то ему говорит.
«Эта парочка явно знает что-то, чего не знают другие», – подумала я.
За эти дни установилась теплая погода, и легкий ветерок приятно освежал кожу, пробираясь сквозь густые заросли декоративных деревьев и кустов.
– Как живется тебе при дворе? – спросил Атамурлан, неожиданно превратившись обратно в Диму.
– Приживаюсь, – неопределенно ответила я, решив попридержать то множество вопросов, которое уже столько дней хотелось ему задать.
– У меня есть некоторые планы на твой счет, – многозначительно произнес Дима.
– О, как раз это я и хотела узнать. Не люблю неопределенность.
– Отлично, – император ослабил поводья, и конь охотно замедлил шаг. – Думаю, все подробности мы сможем обсудить завтра вечером. Я приглашаю вас, так скажем, на официальную аудиенцию, каганетта.
– Каганетта? – немного опешив, переспросила я. – С каких это пор я..?
– С этой самой минуты, разумеется, – небрежно бросил Атамурлан, как бы напоминая, что он здесь представляет основной закон.
– И что это мне дает? – нерешительно поинтересовалась я, все еще не до конца осознав очередную перемену в своем статусе.
– Всяческие привилегии. Но пока ты не очень разобралась в устройстве двора, думаю, ежегодного дохода в триста тысяч куршей и несколько областей империи будет вполне достаточно.
– Триста тысяч? Однозвездных? – не очень веря ушам, переспросила я.
Дима рассмеялся.
– Ты – моя кузина, Лиля, кузина самого императора! Каких однозвездных? Пятизвездных, разумеется, – назвал он самую дорогую номинацию.
– А земли… земли зачем? – продолжала недоумевать я.
– Об этом поговорим завтра. Да, готовься, на тебя ляжет большая ответственность. Ты – мое доверенное лицо, возможно, даже в будущем будешь представлять меня при дворе в мое отсутствие. Мне нужны такие люди. Кроме того, думаю, ты сможешь положительно повлиять на женщин из Ордена, названного в честь твоей якобы матери. Тебе ведь лучше кого-либо известно, к чему могут привести слишком радикальные настроения?
«Так значит, Дима решил активно ввести меня в игру! Кажется, я вляпаюсь по самые уши».
– Хорошо, – незамедлительно ответила я, чтобы император не подумал вдруг, что я сомневаюсь. – Только сделай небольшое одолжение, расскажи мне, как земляне… я и ты, и Мефодий… как они попадают на Эбери? И… ведь можно вернуться, не так ли? – спросила я, неожиданно почувствовав в сердце неимоверную тоску.
– Именно об этом я и хотел побеседовать с тобой завтра, – произнес Атамурлан, погладив пальцами свою двухдневную щетину. – А пока, вот, это тебе подарок от меня. С Днем Рождения, – и он протянул мне перстень, предварительно сняв его со своего пальца.
О таком подарке не могли мечтать даже самые приближенные к Атамурлану люди. Было известно, что император носит один или несколько из двенадцати перстней, каждый из которых, согласно традиции, символизирует разные стороны его абсолютной власти. Адрэа мне рассказывала об этом – все перстни были созданы одним из императоров, величайшим завоевателем из династии, увлекавшимся ювелирным искусством. Все они олицетворяют священную власть Арланов над Эберианом. И получить один из перстней себе в подарок – знак неслыханного доверия и высшей чести.
Я ощутила такой трепет, что почему-то даже захотела нагнуться и поцеловать руку императора. Все вопросы, без ответов на которые я изнывала последние дни, просто вылетели у меня из головы. Меня саму удивило такое преклонение перед Атамурланом – оставаясь в какой-то мере Димой с Земли, он успел стать в моих глазах безусловным повелителем и властелином этого мира, перед которым не зазорно было падать ниц.
Перстень с блекло зеленым камнем цвета мха свободно уместился на моем указательном пальце. Я пыталась вспомнить, какую грань власти он олицетворяет, но еще не слишком хорошо разбиралась в символике.
– Откуда, откуда ты знаешь про мой День Рождения? – сегодня для меня явно был день сюрпризов.
– Адрэа Ли Ланез напомнила. Сказала, будто ты упоминала, что родилась летом. И я вспомнил когда – четырнадцатого июля, в день взятия Бастилии, – усмехнулся Дима.
– Как ты только запомнил, – пробормотала я, немного растерянно разглядывая перстень на пальце.
– Меня всегда очень интересовала история Земли, по понятным причинам. И, помню, кто-то говорил в классе, что твой День Рождения легко запомнить. А теперь, каганетта, предлагаю нам все же вернуться ко двору.