Страница 30 из 54
– Как ты осмелился?! – возмущалась она. – Сними эту вещь!
Она отчаянно боролась со мной, но когда поняла, что силы не равны, я отпустил ее.
– Убери этот презренный предмет! – приказала она. – Сейчас же!
Губы ее побелели от ярости.
– Дочь убара всего Ара не может носить чей-то ошейник.
– Дочь убара всего Ара, – сказал я, – носит ошейник Тэрла из Бристоля.
Последовала долгая пауза.
– Впрочем, – она попыталась спасти лицо, – тарнсмену вполне к лицу надевать свой ошейник на дочь богатого торговца.
– Или дочь козьего пастуха, – добавил я.
– Да, возможно, – сказала она. – Хорошо же. Я принимаю разумность твоего плана. – Потом требовательно протянула руку. – Дай мне ключ, чтобы я смогла снять ошейник, когда захочу.
– Ключ останется у меня, и ошейник будет снят когда я захочу, если это случится.
Она выпрямилась и отвернулась, ибо делать было нечего.
– Хорошо, – сказала она, и тут заметила второй предмет, который Казрак приобрел для усмирения самки тарлариона. Ее глаза зажглись. – А это что значит?
– Тебе, конечно, известна рабская плетка? – спросил я, с удовольствием взяв ее и хлопнув пару раз.
– Да, – сказала она. – Я часто наказывала ею своих рабынь. Теперь она предназначается для меня?
– Если потребуется.
– У тебя не хватит духа.
– Скорее желания.
Она улыбнулась. Следующие ее слова поразили меня.
– Что ж, используй ее, если будешь недоволен мной, Тэрл из Бристоля, – сказала она.
Пока я раздумывал над этим, она вышла.
Следующие несколько дней, к моему удивлению, Талена была послушна, мила и весела. Ей понравился караван, и она часто ходила вдоль разноцветных повозок, болтая с возницами и вымаливая у них с помощью лести фрукты и сладости. Она даже примирилась с обитательницами желтых и голубых повозок, принося им драгоценные лагерные сплетни, угощая их, расписывая красоту их будущих хозяев.
– Она явно примирилась с рабством, – сказал я Казраку.
– Не с рабством, – улыбнулся он. И пока я думал над смыслом его слов, Талена вспыхнула и опустила голову, яростно натирая кожу моих тарларионовых ботинок.
Она стала любимицей каравана. Несколько раз воины приставали к ней, но, прочитав надпись на ошейнике, ретировались. Рано вечером, когда караван останавливался, она помогала мне и Казраку устанавливать шатер и собирать топливо. Она готовила для нас, подвязав волосы, чтобы на них не попадали искры. После еды она чистила утварь и имущество, сидя на ковре между нами и рассказывая о своих приключениях в этот день