Страница 22 из 32
– Нет, – сказал Суцзы. – Это самое главное.
К тому времени как Рин и Суцзы добрались до лагеря, уже настал вечер. Атаковать собирались на закате следующего дня. Сначала возникла мысль ударить немедленно, под покровом темноты, прежде чем просочатся слухи об их прибытии. Но решили дождаться следующего вечера – старосте Льену нужно было время, чтобы эвакуировать горожан, а армии юга требовалось освоиться на местности и разместить войска на полях оптимальным образом. Следующие часы офицеры провели склонившись над картами и отмечая точки атаки.
Уже далеко за полночь они наконец разошлись на отдых. Вернувшись в шатер, Рин обнаружила на своей дорожной сумке тонкий свиток пергамента.
Она протянула руку, замерла и отдернула ее. Что-то тут не так. Никто в лагере не получал личных посланий. У Коалиции южан был лишь один почтовый голубь, и он мог только отнести сообщение в Анхилуун, в один конец. Чутье подсказывало, что это ловушка. Свиток может быть смазан ядом – в древности этот трюк провернули на бессчетном количестве никанских генералов.
Она поднесла к свитку ладонь с крохотным огоньком, освещая его с разных углов. Но не увидела ничего опасного – ни тонких игл, ни темных пятен по краям. И все-таки натянула зубами рукав на ладонь, а уж потом взяла свиток и развернула. И чуть не выронила.
На восковой печати красовался дракон семьи Инь.
Рин медленно выдохнула, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Это какая-то шутка, чей-то несмешной трюк, и шутники понесут наказание.
Записка была нацарапана неровным детским почерком, иероглифы расплылись и наезжали один на другой, пришлось прищуриться, чтобы прочесть.
Здравствуй, Рин!
Меня попросили написать это собственноручно, хотя не уверен, что ты узнаешь почерк – после твоего отъезда я почти не учился писать.
«Не смешно», – пробормотала Рин себе под нос.
Но она уже знала, что это не шутка. Никто в лагере этого не сделал бы. Никто не знал.
Это Кесеги, если ты еще не поняла. Я уже некоторое время сижу в тюрьме Нового города и сам в этом виноват – по глупости похвастался тем, что ты моя сестра и я тебя знаю, об этом донесли охране, и вот я здесь.
Прости за все, мне правда жаль.
Твой друг сказал, что это будет несложно. Велел сказать тебе, что я выйду на свободу, как только ты появишься в Новом городе, но если ты приведешь с собой армию, мою голову выставят над городскими воротами. Он сказал, что нет нужды в кровопролитии, он просто хочет поговорить. И не хочет воевать. Он готов помиловать всех твоих союзников. Ему нужна только ты.
Хотя, признаться честно…
Остальная часть послания была вычеркнута жирными черными линиями.
Рин свернула свиток и выбежала из шатра.
– Кто это доставил? – спросила она у первого попавшегося под руку часового.
Тот непонимающе уставился на нее:
– Что именно?
Рин помахала перед ним свитком.
– Это было в моей дорожной сумке. Кто-то тебе это передал?
– Нет…
– Ты видел, чтобы кто-то рылся в моих вещах?
– Нет, но я только что заступил в караул, спросите Гиньсеня, он стоял здесь в карауле три часа и наверняка… Что с вами, генерал?
Рин не могла унять дрожь.
Нэчжа знает, где она. Знает, где она спит.
– Генерал? – снова спросил часовой. – Что-то случилось?
Рин скомкала свиток в кулаке.
– Найди Катая.
– Дерьмово, – сказал Катай, опуская письмо.
– Еще бы, – отозвалась Рин.
– Оно настоящее?
– В каком смысле?
– В смысле, а вдруг это фальшивка? Вдруг это не Кесеги?
– Не знаю, – призналась она. – Понятия не имею.
Она не могла утверждать, что это точно почерк Кесеги. Откровенно говоря, Рин даже не знала, умеет ли Кесеги читать, ведь ее сводный брат редко посещал школу. И понять, сам ли он сочинил слова, она тоже не могла. Конечно, она могла вообразить, как он это произносит, как сидит за столом, с кандалами на запястьях, и лицо его дрожит, пока Нэчжа диктует слова, одно за другим. Но откуда взяться уверенности? За много лет Рин едва перемолвилась с Кесеги парой слов.
– А если это фальшивка?
– Не знаю, стоит ли отвечать, – сказала Рин как можно спокойнее. – В любом случае.
До прихода Катая она уже поразмышляла над вариантами. Взвесила цену жизни своего брата и решила, что им можно пренебречь.
Кесеги – не генерал, даже не солдат. Нэчжа не станет пытками вытаскивать из него информацию. Кесеги не знает ничего существенного ни о Коалиции южан, ни о Рин. Он знает лишь девочку, которую она давным-давно убила в Синегарде, наивную продавщицу из Тикани, оставшуюся лишь в подавленных воспоминаниях.
– Рин. – Катай положил ладонь на ее руку. – Ты хочешь его забрать?
Рин ненавидела этот взгляд, полный жалости, словно он вот-вот разрыдается. От этого взгляда она чувствовала себя такой уязвимой.
Но именно этого Нэчжа и добивался. Она не позволит себе расстраиваться. Нэчжа и раньше манипулировал ее чувствами. А цыке погибли из-за ее сентиментальности.
– Дело не в Кесеги, – сказала она, – а в войсках Нэчжи. И в его длинных руках. Ведь как-то же он проник в мой шатер, Катай. И что, мы просто об этом забудем?
– Рин, если тебе нужно…
– Нам стоит обсудить, не привел ли Нэчжа армию на юг. – Ей просто нужно было продолжать разговор, перевести его в другое русло, она боялась чувств, распирающих грудь. – Хотя я не думаю, что такое возможно. Венка передает, что он повел отцовскую армию в провинцию Тигр. Но если они на юге, то скрываются так хорошо, что ни единый наш разведчик не заметил ни войск, ни дирижаблей, ни обоза.
– Вряд ли он на юге, – сказал Катай. – Скорее, просто играет с тобой. Собирает информацию и хочет посмотреть, как ты ответишь.
– Он не получит ответ. Мы не клюнем на приманку.
– Можем это обсудить.
– Нечего тут обсуждать, – отрезала Рин. – Это письмо – подделка. А условия Нэчжи – нелепы.
Она сжала свиток в пальцах. Остальное послание было написано гладким и элегантным почерком Нэчжи.
Здравствуй, Рин!
Нам пора поговорить.
Мы оба знаем, что от войны никому нет пользы. Нашу страну раздирает надвое. Наша родина страдает от войны, от природных катаклизмов и бессмысленного зла. Сейчас Никан столкнулся с самым большим вызовом в истории. И за нами наблюдают гесперианцы, дожидаясь, станем ли мы сильнее или превратимся в очередных рабов, которых они могут эксплуатировать.
Я понимаю, за что ты их ненавидишь. Я не слепец и вижу их намерения, но не позволю им превратить нашу Республику в место для добычи ресурсов. Я не отдам нашу страну в руки чужаков. И знаю, что и ты этого не желаешь.
Прошу тебя, Рин, будь разумной. Ты должна быть на моей стороне. И ты нужна мне.
Он перечислил простые и невозможные условия. Мирное соглашение, полное разоружение и демобилизация, и тогда Кесеги вернется в обмен на Рин. Коалиция южан будет предоставлена самой себе или присоединится к республиканской армии, если пожелает.
Нэчжа не уточнил, что произойдет с Рин. Она подозревала, что ей будут каждый час давать лауданум и держать на операционном столе.
– Я ведь еще в своем уме, правда? – сказала она. – Это ведь ловушка, да?
– Не уверен, – отозвался Катай. – Думаю, Нэчже все-таки хочется оставить тебя в живых – в каком-то смысле. Он может попытаться уговорить тебя…
– Гесперианцы ни за что не позволят мне остаться на свободе.
– Если принять слова Нэчжи за чистую монету, похоже, он хочет бросить вызов гесперианцам.
Рин фыркнула:
– Ты и впрямь веришь, что он на такое способен?
– Не знаю… Семья Инь привыкла иметь дело с чужаками в гораздо большей степени, чем кто-либо еще из никанской знати. Потому они и купаются в серебре. Их вполне устроит роль управляющих при голубоглазых демонах. Но Нэчжа…