Страница 71 из 132
«С сегодняшнего дня отчитываешься по Аномалии лично мне. Первый отчет — как только она вернется в Сойку. И учи ее держать дар под контролем.
Ни слова о том, что в Тавоссе она видела не Люкреса. Головой отвечаешь».
Капитану Г. от генерала Альгредо:
«Будь осторожен с полковником Д. и помни, что твоя первоочередная задача — безопасность Каетано. Головой отвечаешь!»
Капитан Г. жене:
«Любимая, ты не видела мою запасную голову? Кажется, она мне скоро понадобится!»
17 день пыльника (тот же день). Тавосса, близ Кардалоны
Шуалейда шера Суардис
Письмо от шера Бастерхази она так и не прочитала — не успела. Только письмо отца, короткое и сумбурное. Из него Шу поняла, что отец сам не знает, радоваться ему, что дочь оказалась настолько сильной шерой и спасла страну от зургов, или ругать ее за самовольную отлучку из безопасной крепости и влезание в самую гущу неприятностей. Но вот тому, что до ее совершеннолетия помолвки с Люкресом не будет — он точно радовался. И сама Шу должна была, но несмотря на доводы рассудка, она хотела снова увидеть светлого шера. И увидеть, и почувствовать…
Зеркало зазвенело, оповещая о том, что кто-то хочет с ней связаться, как раз когда Шу бессмысленно сидела над прочитанным отцовским письмом, держась за горящие щеки и мечтая, как это будет — их следующая встреча. Она даже не сразу поняла, что это за звук такой. А когда поняла — переполошилась, вскочила, почему-то первым делом вспомнив о том, что как наскоро заплела косу поутру, так и ходит растрепой.
Как она покажется в таком виде?
Вдруг с ней хочет поговорить Люкрес?..
Ее привел в чувство упавший стул. Она сама его сшибла, метнувшись к лежащему на туалетном столике гребешку.
— Кто-то не в себе, — сказала она вслух.
Вернула на место и стул, и гребешок. Ровным строевым шагом подошла к помутневшему зеркалу. Выдохнула. Нарисовала руну связи. И еле сдержалась, чтобы не выругаться то ли от облегчения, то ли от разочарования. Из тумана проступило узкое лицо со светлыми, голубовато-серебряными глазами.
— Светлого дня, ваше высочество, — официально поздоровался капитан Энрике Герашан, личный телохранитель Каетано и их с Шу наставник в магических науках.
— Дня, Энрике. К ширхабу официоз, я одна. Как поживает Каетано?
Капитан пожал плечами, обтянутыми синим мундиром.
— Злится. Поубивал все чучела на плацу. Непросто быть всего лишь младшим братишкой самой Хозяйки Ветров, победительницы зургов и спасительницы отечества.
— Не издевайся. И прости, что не связалась с вами раньше. Я… я забыла. Глупо звучит, да?
Энрике улыбнулся и покачал головой:
— Я рад, что с тобой все хорошо. И мне очень жаль, что меня не было рядом. Полпред Конвента уже до тебя добрался?
Шу почувствовала, как заливается жаром. О да. Темный шер Бастерхази до нее добрался, еще как добрался…
— Все в порядке, они на рассвете уехали в Суард. Оба.
— Оба?..
— С его высочеством Люкресом. Инкогнито. Они…
Ей очень хотелось сказать, что они — удивительные, потрясающие, великолепные и целуются лучше всех на свете, но что-то ей подсказывало, что Энрике такой ответ не порадует. Не потому что Энрике исповедовал какую-то особо строгую мораль или убеждал Шуалейду во вреде беспорядочных половых связей. Упаси Светлая! Уроки морали от капитана МБ заняли чуть меньше пяти минут и содержали всего-то три простых постулата: выбирай с умом, не бойся своих желаний и поменьше слушай шеру Исельду с ее рассуждениями о чистоте и нравственности. Это бездарные рискуют заразиться какой-нибудь дрянью, истинным шерам дрянь не грозит. Как и нежеланные дети. Да, и не вздумай экспериментировать с тем, кого не хочешь по-настоящему, к примеру, с Закариасом. Угробишь мальчика, потом сама же плакать будешь.
Ну, светлого шера Люкреса и темного шера Бастерхази же она своими желаниями не угробит, правда же? А вот насчет Зако капитан был прав. Вряд ли с ним она могла бы испытать такое… такое… ох…
Пожалуй, Энрике она рассказывать не будет. По крайней мере, о темном шере Бастерхази. Он не доверяет темным и потому огорчится.
— Они очень торопились, — ограничилась Шу маленьким кусочком правды. — Его высочество оставил письмо, и отец написал. Меня официально признали сумрачной, так что… вот.
Энрике слушал ее, хмуря светлые, почти бесцветные брови. Он знал, что она о чем-то умалчивает. И Шу знала, что он знает. Идиотская ситуация. У них с Энрике никогда не было секретов друг от друга, а теперь… теперь — есть. И это плохо.
— Что ж, хорошая новость. Но почему они не проводили тебя в Суард сами?
— Потому что я возвращаюсь в Сойку. Отец считает, что меня пока рано показывать народу. И знаешь, он прав. Я хочу домой, к Каю.
— И ты хочешь что-то мне рассказать, не так ли, Шу?