Страница 42 из 132
Последние сокровища, если не считать табуна химер в десяток голов и памяти о великом прошлом Огненных Ястребов Бастерхази.
Последний из Ястребов тоже мечтал.
Учиться в Магадемии.
Увидеть мир.
Служить в Магбезопасности.
Завоевать своему роду признание.
Получить благодарность лично от императора.
Войти в Конвент Магистров.
Стать Темнейшим.
Не все сокровища когда-то принадлежали роду Бастерхази. По крайней мере, скромности среди них не было никогда. А также умеренности, осторожности и смирения.
Ни-ког-да.
И зря.
Возможно, если бы Рональд к восьми годам осознал необходимость скромности, а главное — осторожности, его жизнь сложилась бы иначе. Спокойно. Мирно. Где-то может быть даже счастливо.
Но старая шера Бастерхази обнаружила, что кто-то таскает соленый миндаль из ее личной вазы в ее личной библиотеке. С этого все и началось.
Если бы Рональд знал, к чему это «все» приведет, ел бы мерзкие, обожаемые матерью пирожные и не совался в бабкины книги. Может быть. А может быть и нет. Как всем известно, умеренность и смирения не числятся среди тысячи достоинств рода Бастерхази.
Он попался по-глупому, что может быть оправдано лишь неразумным возрастом в восемь лет. Замки он открыл материнской шпилькой, ловушки обошел, бабка явно ставила их не на истинных шеров. Огненную виверру, охраняющую все входы и выходы старухиного логова, подкупил каплей собственной крови – нет такой виверры, что устоит против крови Огненного Ястреба. А крысиную ловушку прозевал. Кто ж думал, что старуха вздумает ловить крыс, которых в Гнезде отродясь не было!
Вытянув с дальней полки фолиант в кожаной обложке, Рональд уже собирался покинуть охотничьи угодья через узкий ход за камином, и привычно запустил руку в орешки. Вот тут бабкин кот-умертвие его и цапнул. Будь у Рональда чуть больше времени, договорился бы и с ним, лишь бы не попадаться на глаза страшной старухе. Но проклятый кот с грохотом свалил ту самую вазу с орешками и гнусно заорал – странный способ ловить крыс! – а на глухоту бабка, несмотря на полные пять сотен лет, не жаловалась.
Впрочем, она вообще ни на что не жаловалась. Никогда.
— Твой сын? — вытащив Рональда за воротник в гостиную, вопросила старуха у вдовы своего шис знает столько раз «пра» внука.
Мать, в свои сорок пять сохранившая свежесть и красоту орхидеи, тот вечер, против обыкновения, проводила дома, и потому была в особенно дурном расположении духа. Презрительно оглядев тощего, горбоносого, как все Бастерхази, перепачканного пылью мальчишку, она фыркнула, но не успела ответить. Рональд вывернулся, укусил сухую, желтую и жесткую, как кость, бабкину руку: месть за зубы дохлого кота. И, как только она от неожиданности ослабила хватку, выдернулся и удрал. От пущенного вслед заклинания он уклонился — не то чтобы боялся, вряд ли бабка убьет собственного потомка, но кто ж их, темных, знает? Лучше полюбопытствовать из безопасного места, хоть бы из соседней комнаты, благо настоящему темному никакая дверь не помешает подслушивать и подглядывать.
— Представь, сын! — усмехнулась мать, чуть не впервые в жизни довольная Рональдом. — У тебя вот уже восемь лет есть правнук и наследник.
— Наследник? Ха! Такой же балбес и тупица, как его отец, клянусь семью Глазами Ургаша, — заявила бабка, отряхивая руки. На укус ей было плевать, как, впрочем, на жару, холод и прочие мелочи, вроде людей. — Не зря Ману Одноглазый выгнал его деда.
— Прадеда, — поправила мать, — семнадцать раз «пра».
— Какая разница, — фыркнула старуха. — Последними истинными Бастерхази были Рональд и Ларс, ученики Ману. А мой муж и его потомки — отбросы. Был бы Ману жив…
— Не смей упоминать этого имени! — неожиданно резко оборвала ее мать, а Рональд сделал себе заметку: найти в библиотеке книги о Ману Одноглазом. — Из-за него мы прозябаем, из-за него Бастьер не герцогство, а деревня в шисовой заднице!
— Ты права, — голос бабки подозрительно помягчел. — Мудрость Ману Одноглазого не для тебя. Иди лучше почитай сентиментальные романы, дорогая.
Против ожидания, мать не ответила. Только сжала губы и ушла. А бабка усмехнулась, подобрала длинную юбку, развернулась… и вдруг призрачная красно-черная змея обвилась вокруг Рональда, вытащила прямо сквозь закрытую дверь и поставила перед бабкой.
Так страшно ему не было никогда. Лазая в библиотеку, Рональд помнил все те истории о безумной колдунье, прячущей за запертыми дверьми толпы упырей и чуть ли не Хиссова демона, которыми пугала друг друга челядь. Но одно дело слушать байки на кухне, спрятавшись с куском окорока в старый посудный шкаф, пускать по потолку тени и зажигать в углу за плитой огоньки — толстая стряпуха так смешно визжит! И совсем другое — столкнуться с некроманткой лицом к лицу. Но, несмотря на дрожащие колени и боль в сжатых змеей ребрах, Рональд прямо смотрел бабке в глаза.
— Наследник, значит. — Белые тонкие косы по обе стороны узкого, словно состоящего из острых углов, лица насмешливо качались. — Сколько лет? Как звать?
— Восемь, Рональд шер Бастерхази, — тщательно удерживая голос ровным, ответил он.
Несколько мгновений старуха рассматривала его, потом пробормотала еле слышно:
— Огонь, разум и воздух… и имя… может быть, наконец-то?..
Еле уловимым движением смотав змею в клубок, бабка кинула ее за спину.
— Знаешь, чье имя носишь? Пойдем, расскажу. А то так неучем и помрешь с этой, — бабка презрительно фыркнула, кивнув на дверь, за которой скрылась мать.
Больше убегать не хотелось, да и поговорить со старой герцогиней было страшно интересно. Рональд осмелился спросить: