Страница 31 из 132
Устав Магбезопасности
14 день пыльника (день спустя), Риль Суардис
Дамиен шер Дюбрайн
Незапланированные каникулы в Суарде закончились ровно в тот момент, когда Дайм собрал отчеты со всех агентов, раздал им указания, завербовал еще одного купца, надумавшего торговать с Полуденной Маркой, припугнул обнаглевшего министра финансов и только собрался провести день-другой в счастливом ничегонеделании. Правда, прежде требовалось связаться с Конвентом.
Светлейший принял вызов сразу, будто только его и ждал. Зеркало на миг помутнело, и тут же в нем появился просторный, залитый светом заходящего солнца и знакомый до последней мелочи кабинет. Дайм даже ощутил привычные запахи: горьковато-смолистый — кедров, растущих под окнами административного корпуса Магадемии, и терпкий — шамьета по-сашмирски, который Парьен пил прямо за рабочим столом. Как всегда, просматривая очередные неотложные бумаги и то и дело ероша короткие русые волосы пятерней, словно это помогало думать. Да, и как всегда, рядом с ним стояла вазочка, полная соленых фисташек: их Парьен грыз даже при императоре, делая удивленные глаза и очаровательно извиняясь, когда император морщился столь вопиющему непочтению.
Ага. Сто раз извинился и на сто первый — снова хрустит и мягко улыбается, ни дать ни взять забывчивый добрый дедушка. Верьте ему, верьте. И что добрый, и что дедушка, и что забывчивый. Менталисты не забывают ничего, кроме того что сами хотят забыть. А шеры-зеро выглядят ровно так, как хотят выглядеть. В случае с императором — ради здоровья императорских нервов. Негоже Светлейшему, который почти в три раза старше, выглядеть императору внуком, прилично — хотя бы ровесником. Хотя что такое для шера-зеро три века? Юность! Даже для Дайма с его второй категорией это будет все еще молодостью.
И этого единокровные братья старые девяностолетние пни, ему никогда не простят. Даже Люкрес, которому второй категории не видать, даже если он заберется на шпиль Магадемии, и который не факт что даже собственного отца переживет. Все же у его всемогущества третья полная категория, а значит, еще лет восемьдесят в запасе есть, а у Люкреса – третья нижняя, что даже при поддержке лучших целителей не даст ему больше ста двадцати-тридцати лет жизни. Вот такая невеселая (для бездарных) арифметика.
Услышав вызов, Парьен обернулся к зеркалу и, не опуская чашки с шамьетом, кивнул Дайму:
— Докладывай, полковник.
Официальный тон и подчеркнуто военная осанка Парьена не обещали ничего хорошего, но с другой стороны — если бы недоволен был он сам, а не император либо Люкрес, образ был совсем другим. Что-то вроде доброго учителя при умственно отсталом малыше.
— Докладываю, генерал…
Краткая сводка уложилась в полторы минуты. И еще полминуты — заявление в почтении и вечной верности императору.
— Ждать приезда Шуалейды еще четверть луны? — выслушав, удивился Парьен, и от удивления забросил в рот сразу несколько неочищенных орешков.
Пока он хрустел фисташками и сверлил Дайма взглядом серо-голубых, обыкновеннейших для уроженца Брескони глаз, Дайм спокойно молчал. Лишь когда Парьен перестал хрустеть орешками, так же спокойно ответил:
— Шесть дней, генерал.
— Ты шутишь. День до Кардалоны, день на принцессу, и чтобы через половину луны был в Метрополии. Их высочество Люкрес крайне недовольны твоей работой и выражают надежду, что ты одумаешься и добьешься признания Шуалейды светлой, а бурю и прочую мистику спишешь на шаманов.
— Мистику на шаманов — со всем нашим удовольствием. — Дайм выделил тоном слово «мистика».
— Вот и отлично, — уже нормальным тоном ответил Парьен и развалился в своем кресле: обитом мшистым бархатом, с гнутыми ножками и совершенно неподходящем для казенного кабинета. — Я в тебе не сомневался.
— Мне нужно завершить дела в Валанте, — не стал торопиться с радостью Дайм. — Послезавтра я готов отправляться в Кардалону.
Парьен усмехнулся.
— Опять? Конечно, можешь не слушать старого маразматика, но мне кажется, твои игры с этой бездарной сукой становятся слишком опасными. Особенно если учесть, что она спит с… как ты назвал Бастерхази в последнем отчете? А, точно. С темным мозгокрутом, который только и ждет шанса поймать тебя на горячем.
Дайм привычно проигнорировал шпильку учителя касаемо Бастерхази. Подумаешь, лишний раз напомнил о его давно забытой глупости и наивности. Пятнадцать лет прошло, с тех пор Дайм повзрослел и от наивности избавился.
Возражать, что Ристана — не сука, а ее бездарность не имеет значения, он тоже не стал. Эту их со Светлейшим игру было бесконечно жаль заканчивать, как и возвышенную любовь к прекрасной принцессе, но — пора.. Вместо этого он тоже усмехнулся.
— Бездарная сука — отличная пара цепному ублюдку, вы не находите, сир?
— Не груби, мальчик. — Парьен едва заметно поморщился «сиру».
— Никаких игр, кроме необходимых для дела. — Дайм прямо встретил холодный взгляд Парьена. — Ристана слишком важная фигура, чтобы оставлять ее всецело под влиянием Бастерхази.
— Что, и ни слова о тонкой возвышенной натуре, беззащитности и пламенной любви к отечеству?
— Не вижу смысла повторяться. Тем более что мои чувства к Ристане никоим образом не волнуют его всемогущество и не влияют на мою службу.
— Тем не менее, заканчивай игры сегодня, и завтра с рассветом чтобы духу твоего не было в Суарде. Ты становишься чересчур самонадеянным.
— Как прикажете, сир.
— Поторопись, — продолжил Парьен. — То, что творится сейчас между Дремлинским хребтом и Кардалоной, никуда не годится. Если аномалия доберется до крупных городов, никакие шаманы не прикроют девочку, и тебе придется разбираться с массовой истерией. И постарайся девочку не покалечить. Такой дар…