Страница 107 из 132
Древние замки, построенные шерами, крайне плохо приспособлены для жизни нормальных людей. Ни водопровода с канализацией, ни центрального отопления, ни даже помещений для слуг. Шеры во всем полагались на магию, не давая себе труда лишний раз пальцем пошевелить. Зато, надо признать, их постройки настолько надежны, что могут простоять вечность, и потрясающе красивы. Ради одного этого стоит терпеть отсутствие элементарных благ цивилизации.
Из путеводителя по Валанте
632 год, 13 день ручьев (полгода спустя). Валанта, графство Ландеха
Шуалейда шера Суардис
Свобода пахла упоительно — цветущими розами, влажной после дождя землей, свежими листьями винограда и конским потом. Шу неслась во весь опор, отпустив поводья и раскинув руки. Ей хотелось взлететь, вместо химеры покататься на ветре, забраться под самые облака…
Наверное, она опять желала слишком сильно, потому что в следующий миг обнаружила себя не на Южном тракте, ведущем в столицу, а на вершине скалы. Только что эта скала торчала в полутысяче локтей впереди, прямо рядом с дорогой, и вот — пожалуйста. Химера радостно фыркнула, мол, я занесу тебя куда угодно, ты только захоти, можешь даже вслух не говорить!
Шу засмеялась от переполняющей ее радости и ласково потрепала черные лоснящиеся уши. Муаре — прелесть! Настолько прелесть, что Шу даже почти простила подарившего ее темного шера Бастерхази. То есть на самом деле совсем простила и даже как-то пыталась ему написать, но пришлось спрятать то письмо от Бален, чтобы не расстраивать лучшую подругу. А потом подумалось, что как-то неправильно ей будет писать первой. Да и о чем? Что она понимает, он не хотел убивать Ветра? Она уже это сказала. Тогда еще, когда он привез ее домой. Ее, глупую девчонку, возомнившую себя похищенной красавицей. Страшная глупость.
И испугалась она на самом деле не темного шера, а темной стороны реальности – той, где пасутся кошмары, предки химер.
А, к ширхабу неприятные мысли! Не будет она думать о сложностях. Слишком ей хорошо. Шутка ли, она всего второй раз за свои почти восемнадцать лет выезжает из крепости Сойки! И на этот раз — никакой войны с зургами, просто замечательное путешествие в столицу. Верхом. И плевать, что по этикету ей положено надеть неудобное платье и ехать в карете. Карета ползет медленно, из нее ни ширхаба не видно, и компаньонка за неделю дороги проест ей всю голову «последними» наставлениями, и к тому же в карете торчат две новые фрейлины — разряженные жеманные красотки с шелухой в головах. Век бы их не видала!
То ли дело — верхом! Свобода, как она есть!
Да, и свобода взлететь на неприступную скалу и с нее любоваться окрестностями — тоже!
Шу во все глаза смотрела вперед, на замок Ландеха — там они с братом должны будут остановиться на ночь. Замок напоминал изящную золотую игрушку, лежащую среди лоскутов зеленого и розового бархата: виноградников и цветущих полей. В лучах послеполуденного солнца он сиял начищенной медной крышей, за одну из башенок с флюгерами-драконами зацепилось крохотное облако. Лазурные флаги Суардисов и зеленые графа Ландеха, выпущенные из многочисленных окон, полоскались на ветру. Казалось, один из флагов, пестрый, оторвался и летит навстречу Шу — это из замка ехали встречающие, наверняка во главе с самим графом.
Сердце забилось быстрее, Шу невольно принялась выискивать среди встречающих одного-единственного человека — того, которого там не должно было быть. Но так хотелось, чтобы был! Ведь мог он сделать ей сюрприз? Мог же?.. Но нет. Пусть с такого расстояния Шу не смогла бы рассмотреть лиц, но она видела — среди всадников нет ни одного истинного шера. Те крохотные искры, что в самом графе Ландеха и ком-то из его рыцарей, не считаются.
Шу кольнуло мгновенным разочарованием, но она запретила себе расстраиваться. Люка же сказал — он приедет в Суард. Да ему и неприлично было бы встречать ее в дороге, все же он наследник императора…
От сочетания «Люка» и «неприлично» щеки затопило жаром, а перед глазами встал сам Люка. Гибкая, по-бойцовски сильная фигура, мощные плечи, небрежно стянутые в хвост каштановые волосы, невероятной яркости морские глаза в длинных ресницах… и словно наяву почудилось прикосновение его губ, таких горячих и жадных, и его запах — свежий, сосновый, с нотками морского ветра и оружейного масла…
Неделя, всего неделя осталась! Он же обещал, он написал ей… так горячо, так обжигающе горячо! И как всегда — без подписи, потому что ему важно, чтобы она видела в нем только его самого, а не его титулы и прочую ерунду.
«Я считаю дни до нашей встречи, моя прекрасная Гроза! — звучал в ушах его голос с едва заметным грассирующим акцентом, как говорят в Метрополии и на западе империи. — Чувствую себя совершенным мальчишкой, пишу и сжигаю уже шестое письмо, потому что не нахожу слов. Мне так много нужно сказать тебе, и могу лишь надеяться — ты поймешь.
Прошу тебя, всегда помни — единственное, что действительно имеет значение, это моя к тебе любовь. Смею надеяться, взаимная. Все прочее — пыль.
Всегда твой».
Всегда. Всегда — ее! И она обязательно, непременно скажет ему, не напишет, а именно скажет — да, его любовь взаимна, конечно же! Разве может он сомневаться после всех их писем!..
Где-то наверху, прямо над головой Шу, раздался клекот. Шу привычно выставила руку в перчатке, и на нее спикировал пестрый сокол-пустельга. К сожалению, без нового письма, сокол это-то принес лишь вчера. Но Люка опять далеко, и даже зачарованная птица будет лететь к нему не меньше суток, и еще дня три ей нужно отдыхать. А ведь пустельгу Шу зачаровала на совесть! Не поленилась, вернулась на ту скалу, где темный шер Бастерхази сжег — пусть нечаянно, но сжег же! — коршуна по имени Ветер, восстановила магическое плетение и повторила его. Ну да, не с первого раза, а с десятого, но смогла же! Сама!