Страница 37 из 131
- Я предложу ей вдвое больше, чем она теперь имеет. Проживать ей придется у меня, питаться тоже за мой счет. Приемлемы ей будут такие условия работы? – спросил Дмитрий.
- Хорошее предложение, я думаю, она с обеими руками ухватится за него.
- Ну, больше вопросов у меня к Вам нет. Теперь, когда Настя будет с Эриком у меня с ним, надеюсь, будет меньше проблем. А Вас, что-нибудь интересует?
- Скажите, а Вы сможете создать нормальные условия в вашей квартире, чтобы растить ребенка? – спросила Маша.
Дмитрий почувствовал в ее голосе раздражение и с интересом посмотрел на нее. Ведь, между ними уже протянулась нить понимания, сложившихся обстоятельств, почему она опять хочет поссориться с ним? Нет, она никогда не примирится с тем, что у нее забирают ребенка. Она не тот человек, который забудет его, как только он исчезнет с ее глаз. И ее сердце всю жизнь будет болеть и кровоточить из-за воспоминаний о нем.
- Что Вы имеете в виду? – спросил он тоже, и мысленно усмехнулся: определенно она искала мотив, чтобы не отдавать ему дитя
- А то, что Вы не будете ребенка прятать в комнате от всех? Дадите ему свободу передвижения, когда у Вас будут люди? - с неприязнью проговорила она.
Дмитрий засмеялся. Но резко оборвал смех и твердо сказал:
- Я не собираюсь прятать сына. Сейчас не то время, когда стыдятся внебрачных детей. Если Вас беспокоит, что он будет забыт и заброшен, если я вдруг женюсь, то Вы сильно заблуждаетесь. Причин для беспокойства нет, потому что я в ближайшее время не собираюсь жениться. А Эрик мой первенец, и не имеет значения, как он появился на свет. Марина написала правду в письме, зачат он был в любви.
Маша смутилась от того, как он свободно высказался о любви и зачатии. Слово любовь у нее ассоциировалась только отношением к детям. Она не понимала, когда говорили, мужчина любит женщину. Между этими двумя личностями, по ее мнению, могла быть только похоть, секс. Как ее сестра могла кого-то любить, кроме себя. Ей до сих пор было противно вспоминать Лешу, пыхтящего и сопевшего на ней. Во всем этом был лишь один приятный момент, его похоть принесла ей Катюшу.
Дмитрий встал, видя, что Мария испытывает смущение после его речи, он мягко сказал:
- Мне пора уходить. Я приду завтра и погуляю на улице с Эриком. Вы не возражаете?
- Нет. Я не имею право теперь возражать и выражать свое недовольство. Эрик Ваш сын и я ничего не могу с этим поделать, - с огорчением ответила Мария Дмитрию.
Он пристально посмотрел на нее.
- Не думаю, что надо воспринимать случившееся, как трагедию, Мария. Пусть между Вами будет далекое расстояние, но я сам и Настя будем рассказывать ему, что у него есть тетя и сестра. А расстояние до Питера не такое уж далекое. Согласитесь, до Луны дальше, - лукаво улыбаясь, пошутил он, - и я всегда буду рад Вас видеть у себя. Подумайте об этом и примиритесь с тем, что у Эрика есть родной отец. Я очень хотел бы, что мы с Вами стали друзьями, - с ноткой сожаления в голосе высказался он, и, глядя в ее уже затягивающиеся пеленой слез, прекрасные глаза спросил, - как Вы думаете, мы можем стать ими?
Маша не сразу, но кивнула головой, соглашаясь с ним.
- Я попрощаюсь с малышом.
- Конечно, - ответила Маша, пытаясь украдкой вытереть глаза. - Они поели и пошли в детскую, - сказала она, когда Дмитрий в коридоре остановился, не зная, куда направится.
В детской комнате, Настя в излюбленной позе – лежа на полу, спиной к двери, читала сказку Катюше. Эрик сидел рядом с ней и пытался отобрать книжку.
- «Незя», - не выдержав, сказала Катюша, когда малыш вновь уцепился за страницу, которую Настя собралась перевернуть.
Дмитрий, глядя на эту сцену, улыбнулся. Он посмотрел на Машу, стоявшую рядом, которая тоже улыбаясь и с умилением глядела на них.
- Дочь у Вас какая умница. Сама от горшка два вершка, а следит в этом возрасте за братиком, - кивнув головой на Катюшу, сказал он.
- Она очень любит Эрика. Среди нас троих женщин, это единственный мужчина, поэтому мы не можем его не обожать.
Дмитрий взял на руки Эрика и снова пристально с улыбкой поглядел на него.
- Ну, что мужик, держись, смотри, чтобы женщины тебя в девочку не превратили.
- Какие глупости? – фыркнула Маша, и забрала ребенка у него из рук, как свою собственность.
Она стояла перед ним с Эриком на руках и со счастливой улыбкой на лице.
- Приятно было с Вами познакомиться, - Дмитрий протянул ей для прощания руку.
- Что о себе не могу сказать, - пробормотала Маша, тот час, перестав улыбаться, но руку подала.
- Понимаю, - тепло улыбнулся Дмитрий, пожимая прохладные нежные пальцы.
Он задержал ее руку в своей, и у него неожиданно возникло желание согреть ее руки, и не только. Изумрудные глаза Марии не горели, как прежде, гневом, но в них поселилась, «и надолго, – решил Дмитрий», боль.