Страница 617 из 683
— Мария Федоровна, — обратился к Юдиной Бирюков, — при встрече с вами на рынке Коробченко не говорил о Кудряшкиной?
— Ни слова. Знаете, какой-то он встревоженный был, и разговор толком не получился. Мне показалось, будто Жора испугался меня… Откуда у него деньги на песца?
— А сплутовать он не мог?
— Каким образом?
— Есть такой «кукольный» прием, когда мошенник вместо пачки настоящих денег подсовывает пачку бумажек. Торговец спокойно прячет бумажную «куклу» в карман и обнаруживает, что его надули, как правило, уже дома…
Старая учительница задумалась:
— Это, знаете, похоже на Жору. Он еще в школе любил разные фокусы показывать. Только ведь вместе с этой… как вы сказали, с «куклой» у него должны быть и настоящие деньги. А откуда они у Коробченко, если он недавно из колонии?
— Видимо, раздобыл, — сказал Шахматов.
— Ох уж эти добытчики…
Ответив еще на несколько вопросов, Мария Федоровна собралась уходить. У порога она внезапно остановилась и досадливо махнула рукой:
— Вот склероз… Самого главного, ради чего пришла, не сказала. В листовке написано, будто Коробченко вооружен. По-моему, это ошибка. При всех своих отрицательных качествах Жора никогда не отличался агрессивностью. Он от природы труслив, как ягненок.
— В критических ситуациях, бывает, и ягнята показывают зубы, — невесело вздохнул Шахматов.
— Ситуации, конечно, возникают разные, но, зная Жору Коробченко, трудно представить его с оружием. Вы уж постарайтесь лишней беды на его голову не валить.
— Постараемся…
Юдина, попрощавшись, вышла из кабинета. Бирюков с Шахматовым молча посмотрели друг на друга.
— Вот, Виктор Федорович, и появилась первая точка пересечения пути Коробченко с Тюленькиным — барахолка, — сказал Антон. — Выходит, уже до угона «Лады» они встречались. И голубого песца Леле на шапку подарил Коробченко. Любопытно, на какие деньги Жора купил эту шкурку?
— Надо тебе вечером еще раз побывать у Кудряшкиной, — вместо ответа посоветовал Шахматов. — Только теперь пойдешь не один. Возьми кого-нибудь из наших ребят для подстраховки.
Однако в этот вечер встретиться с Лелей Бирюков не смог. По словам разговорчивой бабы Зины Петелькиной, Кудряшкина после работы с полчасика побыла дома и куда-то исчезла. Антон терпеливо просидел со старушкой у телевизора до конца программы и вынужден был уйти ни с чем. Ничего подозрительного не заметил вблизи дома и сопровождавший Антона оперуполномоченный ОУР.
Глава XII
Утром в отдел розыска майору Шахматову позвонил из райцентра Слава Голубев и попросил пригласить к телефону Бирюкова. Как всегда, на одном дыхании, он выложил информацию: Коробченко прислал Шурику Ахмерову почтовую открытку, в которой срочно требует сто рублей.
— Требует или просит? — уточнил Бирюков.
Голубев перевел дыхание:
— Требует. Вот она, эта открытка, у меня в руках. Читаю дословно: «Немедленно шли телеграфом до востребования стознаков». Ни подписи, ни адреса нет. На открытке — штемпель Новосибирского Главпочтамта с позавчерашним числом. Почерк — загляденье! Шурик говорит, кроме Коробченко, так никто не пишет. И еще, Игнатьич… в колонии Шурика «учили», что адресом в таких посланиях является штемпель отправления, то есть на Новосибирский Главпочтамт надо денежки посылать.
— Ну, это и без «учителей» ясно. Еще какие новости?
— Все! Шурик сказал, фигу пошлет.
— Как он отзывается о Коробченко?
— Говорит, в колонии мировой парень был. Не задирался и гена себя не корчил, как некоторые другие.
— Тюленькин как?..
— Замкнул свою «Ладу» в гараж. Пешком на работу ходит.
Бирюков пересказал Голубеву показания старой учительницы насчет покупки Жорой голубого песца и попросил Славу по возможности выяснить у Тюленькина, когда тот был на барахолке последний раз.
— Да разве барыга скажет правду! — прочастил Слава.
— Через соседей узнай, свидетелей поищи. Пойми, Славочка, это очень для нас важно.
— Я то понимаю, гражданин Тюленькин — без понятия. Ладно, Игнатьич, постараюсь!
Когда Бирюков положил телефонную трубку, слышавший весь разговор Шахматов озабоченно проговорил:
— Коробченко лихорадочно ищет деньги. Как бы он еще не натворил беды.
— Надо Главпочтамт взять под наблюдение, — сказал Антон.
— Немедленно возьмем. А ты не откладывай встречу с Лелей Кудряшкиной. Попробуй отыскать ее на работе.
— Попробую.
Бирюков поднялся. До завода, где работала Леля, он доехал на троллейбусе. Моложавый, с черными усиками заместитель директора, заглянув в предъявленное Антоном удостоверение, насторожился:
— Кудряшкина трудится добросовестно, прогулов не имеет и… мастер, у которого она в подчинении, никаких претензий не высказывает.
— У розыска тоже к ней претензий нет, — успокоил Бирюков. — Свидетелей ищем. Позвоните, чтобы Кудряшкиной разрешили на полчасика с работы отлучиться.
— Пожалуйста, — протягивая руку к телефону, согласился замдиректора. Через несколько минут Леля вышла из заводской проходной. Увидев поджидающего ее Бирюкова, она ничуть не удивилась. Сунув замасленные руки в карманы черного рабочего халата, небрежно бросила:
— Привет. Явились, не запылились.
— Стараюсь работать без шума и пыли, — улыбнулся Бирюков. — Прошлым вечером домой к тебе приходил, но, увы…
— Вечерами я на дело ухожу.
— Жаргончик…
— С кем поведешься, от того и наберешься.
— От Жоры Коробченко?
— Ой, мама родная, опять про Жору.
— Почему «опять»?
— Потому, что кончается на «у». Вечером после работы только заявилась домой — Мария Федоровна звонит. Учительница первая моя… В гости пригласила. И вот до глубокой ночью о житье-бытье, да о Жорике с ней говорили. То, что алкашом Жорка стал, дураку понятно, но в убийстве зря его подозреваете. Коробченко, как воробей в сухих вениках: шороху много, а нестрашно.
Лицо Кудряшкиной было усталым, без косметики. Видимо, не выспалась и утром торопилась на работу. С безоблачного неба пекло яркое солнце. Бирюков кивком показал на пустующую скамейку в затененном сквере рядом с проходной и предложил:
— Сядем?..
Кудряшкина, не вынимая рук из карманов халата, молча прошла впереди Антона к скамейке. Усевшись на краешек, грубовато сказала:
— Долго трепаться некогда — дырки надо сверлить. За это деньгу мне платят. Спрашивай без дипломатии, покороче. Что знаю — скажу, чего не знаю — извини. Мне терять нечего, давно все растеряла.
— Когда последний раз виделась с Коробченко? — спросил Бирюков.
— Когда Жорка песца на шапку принес. Дай сигарету.
— Я некурящий.
— Слава богу… Чуть не сорвалась, дура… Короче, песец обошелся мне в двадцать рублей, а занимала я Жорке пятьсот. Четыреста восемьдесят он вернул вместе с песцом. Деньги эти перехватила на пару дней у бабы Зины Петелькиной. Не веришь, у нее спроси. Баба Зина не соврет.
— Когда это было?
— Перед тем, как Зоркальцев потерялся. Когда Мария Федоровна, встретилась с Жоркой на барахолке.
— Какими купюрами ты давала Коробченко деньги?
— Разными, — Кудряшкина с усмешкой глянула на Антона. — Еще и номера купюр спросишь?
Бирюков пропустил иронию мимо ушей:
— Вернул он тебе какими?
— Новенькими, как из Госбанка, десятками.
— Не говорил, где такие десятки взял?
— Я удивилась новизне денег, для хохмы спросила: «Ты, фрайер, однако. Госбанк ломанул?» Жорка засмеялся: «Не, Лелька».
— Скажи откровенно: после исчезновения Зоркальцева виделась с Коробченко?
Леля вновь принялась рассматривать носки туфель:
— Если честно, забегал недавно Жорик ко мне домой. Попросил рубашку состирнуть, засиделся и заночевал. Утром я его выпроводила и на работу ушла. Больше не видала.
— Что Зоркальцев с Милосердовым не поделили?
— Дураку понятно, не Анжелику.
— Что же?..