Страница 612 из 683
— Любопытный афоризм.
— Шутка официантов и таксистов. Все берут.
— И вы — тоже?
— Я недавно работаю, еще не привыкла.
— Со временем надеетесь привыкнуть?
— Клиенты приучат. Вчера одному представительному дяде положила на стол пятьдесят копеек сдачи. Он их в упор не видит. Поднимается, чтобы уйти. Я подсказала: «Возьмите свою мелочь». Ох, как он разобиделся: «Я не мелочник! Или тебе, красавица, полтинника мало?!» Так и ушел обиженный. А метрдотель головомойку мне устроил: «Ты, Клава, раз и навсегда прекрати подобные грубости! Что за хамство такое: «Возьмите свою мелочь»? Привыкай говорить вежливо: «Товарищ, вы серебро забыли». Еще лучше — вообще промолчи или, в крайнем случае, поблагодари с улыбочкой, когда клиент оказывает материальное вознаграждение. Пойми раз и навсегда; мы — сфера обслуживания! Нам категорически запрещается обижать клиентов», — официантка обаятельно улыбнулась Антону. — Вы кушайте, пожалуйста, пока обед не остыл.
Антон решил воспользоваться общительностью девушки:
— Милосердов действительно на юг уехал отдыхать?
— Не знаю. Просто предположение высказала.
— Мне, Клавочка, надо узнать домашний адрес Володи.
— Сейчас у девчонок спрошу.
Минут через десять она вернулась и с огорчением сказала, что никто из работников ресторана, находящихся на смене, домашнего адреса Володи Милосердова не знает. Бирюкова это озадачило;
— Как же так?..
— Говорят, Володя часто квартиры меняет и никому адреса своего не дает.
— Почему?
— Кто его знает.
— Он, правда, жениться надумал?
Официантка хитро прищурилась:
— Хотите на свадьбе погулять?
— Приятели мы с ним когда-то были, — вздохнул Антон, — И вот не могу поверить, чтобы Милосердов женился…
— Я тоже этому не верю. Скорее слон запляшет под гармошку, чем Володя женится, — официантка достала из кармана кружевного передника небольшой листок бумаги и положила на стол. — Пожалуйста, счет. Как покушаете, заплатите.
— Мне не перед кем счетами отчитываться, — с улыбкой сказал Антон. — Можете сохранить на память. Порядок у нас такой…
Глава VIII
После обеда Бирюков решил заглянуть к Шахматову, чтобы обменяться последней информацией и попутно узнать в адресном бюро место прописки Милосердова. Когда он вошел в кабинет начальника отдела розыска, Шахматов разговаривал со следователем Маковкиной. Увидев Антона, Маковкина убрала со лба белый завиток волос и улыбнулась.
— Судя по вашему лицу, время бежит, а дело стоит?.. — спросила она Антона.
— Вы, Наташенька, прозорливы, как легендарный Шерлок Холмс. Вторые сутки нахожусь в запарке и ничего существенного сообщить не могу, — в тон ей ответил Бирюков. — Если не секрет, что это вы обсуждаете?
Шахматов показал протокол допроса:
— Нечаянный интерес получили. Молоденькая девчушка, кассир из Центральной сберкассы, увидела в городе расклеенную листовку с фотографией разыскиваемого Зоркальцева и пришла к нам. Утверждает, что узнала мужчину, которому утром одиннадцатого июня выдала наличными деньгами ровно семь тысяч. Запомнила даже его фамилию, потому что впервые выдавала такую крупную сумму. Полученные деньги Зоркальцев положил в черный «дипломат». И еще кассир помнит, что в тот же день, почти в одно время с Зоркальцевым, какой-то паренек в белой кепочке с черным козырьком предъявил ей лотерейный билет, выигравший женский зонт за восемнадцать рублей, н попросил выдать стоимость выигрыша деньгами. Девушка оставила билет себе, чтобы получить зонт, а парню отдала свои деньги. Тот пошутил, что, мол, перепродажа лотерейных билетов карается по закону, потом попросил четыре банковских денежных упаковки, какие обычно кассиры выбрасывают в мусорные корзинки. Она, разумеется, не пожалела «мусора»… Как думаешь, что бы это значило?..
— По-моему, паренек в белой кепочке — «кукольник», — ответил Бирюков. — Иначе для чего ему денежные упаковки?
— Мы предполагаем, что Зоркальцев был знаком с этим… «кукольником».
— Конечно, — подтвердил Антон. — Имея в «дипломате» семь тысяч, Геннадий Митрофанович не посадил бы в машину случайного пассажира, чтобы сорвать с него трешку или пятерку.
Бирюков стал рассказывать, как, по словам Фарфорова, Зоркальцев «подрабатывал» на собственной машине. Внимательно слушая, Шахматов крутил в пальцах красный карандаш, а Маковкина, словно журналистка, что-то записывала в блокнот. В заключение Антон рассказал о разговоре с официанткой ресторана. Все трое помолчали.
— Хочу уточнить, Антон Игнатьевич, — сказала Маковкина. — Когда, по вашему мнению, Зоркальцев заезжал к Харочкиным: до посещения сберкассы или после?
— Если учесть, что соседка Харочкиных баба Зина видела, как из стоявшей у подъезда машины «выглядывал какой-то мальчуган в белой кепчонке», то — после. Но ведь Зоркальцев мог и в сберкассу приехать с этим «мальчуганом», — ответил Бирюков и посмотрел на Шахматова. — Как ты думаешь, Виктор Федорович?
— Я думаю о ресторане «Орбита». Пожар на даче Зоркальцева почему-то ассоциируется у меня с этим увеселительным заведением. Подождите минуту, сейчас переговорю с нашим следователем… — Шахматов ловко бросил карандаш в подставку и снял трубку внутреннего телефона. — Андрюша, как у тебя движется дело по даче Зоркальцева?.. Затормозилось? Почему?.. Хозяин потерялся. Скоро найдем хозяина. Ты мне подскажи, какая ниточка тянулась от пожара к ресторану «Орбита»?.. Счет из «Орбиты» обнаружен на месте пожара?.. Будь другом, принеси материалы этого дела, жду, — положив трубку, Шахматов обратился к Бирюкову: — Ты только что обедал в «Орбите». Всем посетителям выписывают там счета?
— О всех не могу сказать, но лично мне выписали, — Антон сунул руку в карман и тут же вспомнил, что выписанный официанткой счет так и остался лежать на столе.
Вскоре в кабинет вошел коренастый розовощекий лейтенант. Солидным баском проговорив «Здравия желаю», он положил на стол перед Шахматовым канцелярский скоросшиватель.
Шахматов перелистнул несколько протокольных страниц. Бирюков и Маковкина придвинулись со стульями к столу. Шахматов поднял взгляд на следователя:
— Выяснил, Андрюша, кто в «Орбите» так лаконично расписывается?
— Официант Милосердов Владимир Олегович. В деле есть протокол его допроса, — четко ответил лейтенант.
Шахматов перелистнул еще несколько страниц, и Антон вместе с ним стал читать показания Милосердова, занимающие всего одну страничку:
«По поводу предъявленного мне для опознания счета от 25 мая с/г подтверждаю, что этот счет выписан мною, но внешность клиента, которому его выписывал, вспомнить не могу. 25 числа я работал в вечернюю смену и обслуживал группу туристов-дальневосточников, которые расплачивались сообща, по одному счету. С уверенностью утверждаю: счет выписан не позднее 22.00 местного времени, так как после 22.00 меня на работе не было. Примерно в 21 час 40 минут, открывая по просьбе клиентов бутылку шампанского, я по неосторожности поранил проволочной закруткой на пробке себе правую руку, и дежурный администратор отпустил меня с работы. Всего вечером 25 мая мною было обслужено около десяти столов, и все клиенты, насколько помню, расплачивались по общим счетам, по 10-12 рублей с человека. Каким образом выписанный мною счет оказался на месте пожара, объяснить не могу».
Заканчивался протокол красивой подписью. В ней без труда можно было разобрать фамилию. Шахматов вновь поднял глаза на лейтенанта:
— Интересное совпадение… Счет выписан двадцать пятого мая, как утверждает Милосердов, вечером, а дача Зоркальцева сгорела в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое. И тебя, Андрюша, не заинтересовало, кто с этим счетом прикатил прямо из ресторана на пожар? Почему только через две недели после пожара допросил Милосердова?
— Если в «Орбите» заведен порядок — выписывать счета, каким образом это сделать? Счет — документ, где можно проверить и сравнить стоимость блюд по меню…