Страница 541 из 683
— Как бы не так. Следователи всегда мягко стелют, да жестко спать потом приходится.
— Чтоб мягко спалось, не надо совершать преступлений. Лгать тоже не надо, — посоветовал Антон и спросил: — Все-таки с каким парнем Крыловецкая сюда приехала? Как его зовут?
— Васьком Ирка называла.
— Фамилия как?
— Не знаю.
— А кто вчера звонил из Новосибирска, когда Сергей с Моховым пришли к вам?
— Почему из Новосибирска?..
— Семичасовая электричка в райцентр только оттуда приходит.
Тюменцева уставилась было на Бирюкова, но тут же ее взгляд ускользнул в сторону:
— Вадим звонил, муж Ирины. Ревнует он Ирку по-сумасшедшему. А чего, спрашивается, ревновать, если Ирка капитально решила с ним развестись…
Наконец-то Тюменцева сказала правду. Результат дальнейшей беседы полностью зависел теперь только от сообразительности и чутья Антона. Задавая вопрос за вопросом, Антон помог Тюменцевой «вспомнить», что муж Крыловецкой все-таки приехал в райцентр с семичасовой электричкой, позвонил с вокзала и, узнав, что Ирина ушла на танцы, повесил трубку. «Вспомнила» Галина Петровна и фамилию Васька, который, оказывается, доводился Марии Захаровне Данильчук племянником, а родители его вроде бы жили в Новокузнецке. По мнению Тюменцевой, у Ирины насчет Васька были какие-то дальние планы, однако в предпоследний день они крупно поссорились, после чего Васек даже не пришел отметить девятнадцатилетие Крыловецкой.
Бирюков попытался выяснить причину ссоры, но Тюменцева или действительно этого не знала, или сама была замешана в конфликте. Уставясь взглядом в окно, она хмуро объяснила, что готовила на кухне ужин, когда Ирина и Васек, находящиеся в комнате, ни с того ни сего схватились между собой, и Васек выскочил из дома злой как не знаю кто. После этого он у Тюменцевой больше не появлялся.
— Неужели не поинтересовались у Ирины, что между ними произошло? — настойчиво спросил Антон.
Тюменцева дернула плечом:
— Интересовалась… Ирина махнула рукой: «Сопляк он! Давай, Галка, лучше выпьем».
— Выпили?
— Да. Поужинали и спать завалились. Не слышали даже, как мотоцикл угнали.
— Что Ирина привезла с собой из Новосибирска?
— «Дипломат» ее можете посмотреть.
— Давайте вместе посмотрим.
Тюменцева провела Бирюкова в комнату, показала на прислоненный к серванту плоский чемоданчик. Затем, чтобы не блеснуть голым телом из-под мини-халатика, сделала похожее на книксен приседание, взяла «дипломат» и, положив его на стол, открыла.
Бирюков перебрал содержимое чемоданчика: темные очки в тонкой роговой оправе «Нанси», косметичка с набором косметики и флакон духов «Елена», четыре нераспечатанные пачки «Мальборо» и сборник повестей Франсуазы Саган «Немного солнца в холодной воде». В книге, словно закладка, лежал паспорт на имя Крыловецкой Ирины Николаевны. Фотография в паспорте, казалось, была точной копией той, которую нашли разорванной возле пожарного настила на берегу озера. На страничке «Семейное положение» стоял прошлогодний штамп о регистрация брака с Фарфоровым Вадимом Алексеевичем. Через неделю после регистрации была оформлена прописка по улице Гурьевской. До этого чернели два штампа с прописками по улицам Дмитрия Донского и Тургенева.
Антон показал на яркие пачки «Мальборо»:
— Откуда у Ирины эти сигареты?
Тюменцева вздрогнула:
— Не знаю, она всегда такие курила…
— В райцентре их продают?
— Да… откуда мне знать… — неопределенно ответила Тюменцева и вроде бы смутилась: — Сама я не курю…
— А Вася Цветков курит?
— Нет, кажется… Иногда за компанию с Иркой вроде баловался.
— Он на вашем мотоцикле позавчера днем никуда не ездил?
— Позавчера я весь день дома не была — отпуск оформляла. Ирина тоже со мной ходила. Вернулись после шести, вскоре Вася пришел… Тут они и сцепились с Иркой.
— А вообще Цветков умеет управлять мотоциклом?
— Не знаю.
— Какие драгоценности были у Ирины?
Мутноватые глаза Тюменцевой заблестели:
— Ой, дорогие!.. Перстень с бриллиантами за три тысячи сто пятьдесят шесть рублей с копейками ей муж подарил в день бракосочетания, и еще Ирка носила красивую золотую печатку, а на шее — цепочку с крестиком. Тоже золотые…
— С этими украшениями Крыловецкая и ушла на танцы?
— Да! Она даже на ночь никогда их не снимала. Берегла, наверное.
— Следователь показывал вам труп Ирины для опознания?
— Показывал… Но я, честное слово, кроме лица, ничего не разглядела.
Исподволь рассматривая во время разговора обставленную полированной мебелью комнату, Бирюков подумал, что Тюменцева чистоплотная хозяйка. Это несколько противоречило ее теперешнему растрепанному, полупьяному виду. И еще одно бросалось в глаза: вместительный импортный сервант до отказа был заставлен хрустальной посудой, а полки книжного шкафа, входящего в состав комнатного гарнитура, пустовали. Лишь на одной из них красовались сидящие как на смотринах нарядные дорогие куклы и лежали друг на дружке две колоды игральных карт: верхняя основательно потрепанная, нижняя — совершенно новая, в упаковке.
— Сейчас, Галина Петровна, пригласим понятых, и я заберу у вас чемоданчик до выяснения причины смерти Крыловецкой, — сказал Бирюков.
— А мне все равно… — с внезапной апатией проговорила Тюменцева. — Забирайте, если надо.
На формальности, связанные с изъятием «дипломата», потребовалось совсем немного времени. Выйдя от Тюменцевой, Бирюков зашел к ее соседу шоферу Исакову, который помогал Галине катить к дому угнанный мотоцикл, и без труда выяснил, что никакого свертка из хлопчатобумажной материи у Галины в то время не было.
«Этого и следовало ожидать…» — мрачно подумал Антон, глянул на часы и попрощался с Исаковым. Рабочее время близилось к концу, а надо было сегодня же зайти в контору райпо.
Директор объединения розничной торговли принял Бирюкова очень любезно. По-спортивному стройный, он, несмотря на жару, был при галстуке, в новеньком замшевом пиджаке. Едва Антон заговорил о краже из зареченского магазина, директор сразу признался, что завмаг Тоня Русакова сообщала ему о неисправности охранной сигнализации, но он замотался в повседневной текучке и забыл своевременно принять меры. Теперь сигнализация уже налажена.
Проведенным срочно учетом в магазине выявлена недостача четырехсот восьмидесяти рублей. Иными словами, воры похитили всего только коробку с «лордовскими» золочеными запонками да еще какую-то пятирублевую пустяковину, вроде спортивной сумки. Стоимость припрятанной завмагом бутылки коньяка «Камю» в недостачу не включена, так как магазин — не место для хранения личных ценностей.
— Этот коньяк меня особо интересует, — сказал Антон. — В свободной продаже его не было?
Директор поправил галстук:
— Нет, конечно. Случайно к нам на базу всего десять бутылок попало.
— Можно узнать, сколько из них осталось?
— Попробуем. Сейчас приглашу товароведа…
Вскоре в кабинет вошла белокурая молодая женщина. По ее словам, из десяти бутылок «Камю» семь находятся до сих пор на складе.
— Где три остальные? — строго спросил директор.
— По фактуре отпустила центральному гастроному, — быстро ответила товаровед.
Директор хотел что-то сказать, но Бирюков опередил его:
— Кто купил эти три бутылки? — И, чтобы не тянуть время, добавил: — Одну — завмаг из Заречного Русакова. Кто — две других?..
Сбитая с толку осведомленностью незнакомого ей человека, товаровед быстро призналась, что вторую бутылку незаконно продала сотруднице кулинарного магазина Галине Тюменцевой, а третью купила сама.
— Анна Леонидовна! Товарищ Огнянникова, я вас уже неоднократно предупреждал… — с металлической суровостью заговорил директор объединения, однако Бирюков, извинившись перед ним, поинтересовался у товароведа сигаретами «Мальборо».
Эти сигареты оказались в райпо такой же редкостью, как и французский коньяк. Прислали их на базу всего несколько блоков, по пятьдесят пачек в каждом укрупненном блоке. Сигареты дорогие, поэтому особым спросом не пользуются. Один блок «Мальборо» получила по фактуре заведующая продовольственным магазином из села Заречного.