Достопочтенный школяр

Например, Лиззи.

Когда-нибудь, если так распорядится судьба, они с Джорджем за бокалом вина снова будут обсуждать все ту же неотвязную проблему – зачем мы лезем в гору, и тогда он обязательно скажет ему об этом. Он намекнет – вполне миролюбиво, не раскачивая лодку – на то, как преданно и самоотверженно мы приносим в жертву других, ни в чем не повинных людей, – например, Люка, Фроста, Лиззи. Джордж, разумеется, даст идеально выверенный ответ. Разумный. Взвешенный. Оправданный. Джордж видит всю картину целиком. Понимает приоритеты. Еще бы. Он ведь у нас самый умный.

Машина приближалась к тоннелю, ведущему через гавань, а он все думал о ее робком последнем поцелуе и в то же время вспоминал поездку в морг – впереди из тумана выплывали леса строящегося дома, точно так же залитые светом прожекторов, как леса, которые он видел на той дороге; по ним сновали блестящие от пота кули в желтых шлемах.

Тиу тоже ее не любит, подумал он. Он не любит круглоглазых, которые болтают лишнее о Важном Хозяине.

Усилием воли он заставил мысли течь в другом направлении. Он попытался представить, что они сделают с Нельсоном, с человеком, которого лишили всего: дома, положения в обществе; человека, которого, как рыбу, вытащенную из воды, могут сожрать либо бросить обратно в море. Джерри уже приходилось видеть таких рыб: он присутствовал при их поимке, при торопливом допросе, не раз отвозил их обратно через границу, которую они так недавно пересекли, – «возвращал в оборот », как называлось это на очаровательном сарратском жаргоне: «так, чтобы никто и не заметил, что они выходили из дому». А если рыбку не выкидывают обратно? Если его как драгоценную награду держат под замком? Тогда через много лет – два, даже три, говорят, бывает и пять – Нельсон пополнит собой череду Вечных Жидов шпионского дела, его будут прятать, перевозить с места на место, снова прятать, и никому он не будет нужен, даже тем, ради кого пошел на предательство.

«А что Дрейк сделает с Лиззи, когда занавес опустится, – спросил он себя. – На какую помойку ее выбросят на этот раз ?

У въезда в туннель они резко сбавили скорость. «Мерседес» полз следом. Джерри уронил голову на грудь. Прижав руки к паху, он покачивался и стонал от боли. Из временной полицейской будки, похожей на пост часового, на них с любопытством взирал китаец-констебль

– Если он подойдет, скажи, что мы везем пьяного, – рявкнул Гиллем. – Покажешь блевотину на полу.

Они вползли в туннель. Из-за плохой погоды два ряда машин, направлявшихся на север, ехали тесной цепочкой, одна за другой. Гиллем занял правый ряд. Слева их догнал мерседес». Полузакрыв глаза, Джерри в зеркале заметил, как следом за ними под уклон ползет коричневый грузовик.

– Дай немного мелочи, – сказал Гиллем. – На выходе придется платить.

Фон поискал в кармане, однако только одной рукой.

Туннель содрогался от рева моторов. Наперебой загудели сигналы. К их перебранке присоединялись все новые машины. Вокруг стоял туман, к нему добавилась вонь выхлопных газов. Фон закрыл окно. Грохот все усиливался, машина начала дрожать. Джерри зажал уши руками.

– Извини, приятель. Боюсь, меня опять вывернет.

Он склонился к Фону. С криком «Грязный подонок» тот принялся быстро опускать стекло, но Джерри оказался проворнее. Головой он ударил его в подбородок, а локтем с силой ткнул в пах. Гиллему, разрывавшемуся между вождением автомобиля и необходимостью защищаться, достался тяжелый удар туда, где ключица соединяется с плечевым суставом. Джерри нанес удар расслабленной рукой, в последний миг превратив скорость движения в силу удара. Гиллем вскрикнул: «Боже!» – и вылетел из кресла, машина вильнула вправо. Фон одной рукой схватил Джерри за шею, а другой старался свернуть ему голову набок – при этом он наверняка убил бы его. Но в Саррате их учили одному приему под названием «коготь тигра», применимому в тесном пространстве. Нужно скрючить руку, сжать пальцы и нижней частью ладони ударить противника снизу вверх, в дыхательное горло. Джерри провел этот прием, и голова Фона ударилась о заднее окно с такой силой, что по стеклу разбежалась сетка трещин. Два американца в «мерседесе» отрешенно смотрели куда-то вперед, словно ехали на похороны высокопоставленной особы. Он подумал, не придушить ли слегка Фона, но решил, что не обязательно. Затем вытащил у него из-за пояса свой пистолет и открыл правую дверь. Гиллем последним рывком попытался дотянуться до него, но только порвал до локтя рукав верного, но изрядно пoношенного голубого костюма Джерри, на что тот ткнул пистолетом ему в руку – его лицо исказилось от боли. Фон выставил ногу, но Джерри прищемил ее дверью, услышал отчаянный вопль: «Сволочь!» – и побежал к городу навстречу потоку машин. Петляя между автомобилями, которым некуда было свернуть, он выскочил из туннеля и помчался вверх. Возле будки часового ему показалось, что позади слышатся крики Гиллема. Померещился выстрел, но это, должно быть, был всего лишь громкий выхлоп какой-то машины. Пах разрывался от боли, но боль, казалось, помогала ему бежать еще быстрее. Один из полицейских на обочине что-то крикнул ему, другой попытался выставить руки, но Джерри оттолкнул их с дороги, и они предпочли оставить его в покое – круглоглазый, что с него возьмешь. Он бежал, пока не поймал такси. Шофер не говорил по-английски, и ему пришлось показывать дорогу. «Boн туда, приятель. Вверх. Налево, тупица чертов. Вот сюда». Так они добрались до ее дома.

Он не знал, что у нее происходит – там ли еще Смайли и Коллинз, не появился ли Ко, возможно, вместе с Тиу, но выяснять было некогда. Он не позвонил в дверь, потому что знал, что микрофоны зафиксируют звонок. Вместо этого он достал из бумажника визитую карточку, нацарапал на ней несколько слов и опустил в почтовую щель на входной двери, ожидая, не послышатся ли ее шаги. Он присел на корточки, прижимая руки к паху, трясся, обливался потом и пыхтел, как ломовая лошадь. Прошла целая вечность, наконец дверь открылась, и на пороге появилась она. Он изо всех сил попытался выпрямиться.

– Господи, это же наш сэр Галаад, – пробормотала Лиззи. Она была не накрашена, отчетливо краснели шрамы от кулаков Рикардо. Она не плакала, по крайней мере, слез у неена глазах не было, но лицо казалось сильно постаревшим. Он вытащил ее в коридор, она не сопротивлялась. Он показал на дверь, ведущую к пожарной лестнице.