Достопочтенный школяр

Гиллем перевел взгляд на записи на письменном столе Смайли, но тот продемонстрировал великолепную быстроту реакции и закрыл их ладонями.

– Тиу, – сказал, заливаясь краской, Гиллем.

– Ура! Правильно, Тиу. Отличная работа.

В тот же день, вечером, когда Смайли снова вызвал Сэма Коллинза, его лицо, на котором одно настроение так быстро сменялось другим, снова помрачнело.

И тем не менее все ловушки были расставлены. После того как Тоби Эстерхейзи столь успешно обнаружил проданный самолет, он получил новое задание и вылетел на Западные острова Шотландии под видом инспектора по уплате налога на добавленную стоимость. Он провел там три дня, занимаясь внеплановой проверкой бухгалтерских книг компании по производству виски, специализирующейся на заключении форвардных контрактов на продажу неочищенного виски в бочках. Тоби вернулся, как сказала Конни, с таким похотливым блеском в глазах, что его можно было принять за сексуального маньяка.

Результатом и вершиной всей этой разносторонней деятельности стала чрезвычайно длинная телеграмма старому Кро, составленная после заседания оперативного совета: «Золотые старики», если еще раз позаимствовать выражение Конни, плюс Сэм Коллинз. Это заседание состоялось после довольно длинного совещания с Кузенами, посвященного изысканию путей и средств, на котором Смайли опять воздержался от каких-либо упоминаний о неуловимом Нельсоне Ко, но запросил дополнительные средства наблюдения и связи в регионе. Своим сотрудникам Смайли объяснил планы так. До сих пор операция ограничивалась поисками и получением сведений о Ко и об ответвлениях советской «золотой жилы». Прилагались все усилия к тому, чтобы Ко не узнал, что Цирк проявляет к нему интерес.

Затем Джордж суммировал всю собранную на тот момент информацию: Нельсон, Рикардо, Тиу, «Бичкрафт»; даты и вытекающие из них выводы; зарегистрированная в Швейцарии авиакомпания, у которой, как теперь выяснилось, нет никакого офиса и других самолетов. По словам Смайли, он предпочел бы подождать, пока не удастся с уверенностью установить личность Нельсона, но каждая операция – это компромисс между желаемым и возможным, а в данном случае, отчасти благодаря стараниям Кузенов, время у них уже на исходе.

Во время разговора Джордж ни разу не упомянул о девушке и ни разу не взглянул на Сэма Коллинза. Затем он перешел к тому, что скромно назвал следующей фазой.

– Сейчас главное – положить конец топтанию на месте. Бывают операции, которые проходят успешнее, если события развиваются естественным ходом. И бывают другие – они мало что дают, пока не получат решающий импульс, подталкивающий развитие событий. «Дело Дельфина» относится ковторой категории. – Смайли сердито нахмурился, прищурился, потом снял очки и, к тайному восторгу всех присутствующих, машинально протер стекла широким концом галстука, подтвердив старинную легенду о нем. – Я предлагаю совершить разворот на сто восемьдесят градусов и дать операции этот импульс. Иными словами, продемонстрировать Ко, что мы проявляем живейший интерес к его делам.

Как всегда, первой приличествующую случаю почтительную тишину нарушила Конни. Она заулыбалась. Эта улыбка говорила о том, что она лучше других поняла замысел Смайли.

– Он хочет выкурить его, – восторженно прошептала она, обращаясь сразу ко всем, – Точно так же, как Билла. Умная ищейка! Хочешь поджечь вход в нору – так, дорогой? – и посмотреть, куда он побежит. О Джордж, ты просто умница, ты самый замечательный из всех моих мальчиков, это я торжественно заявляю!

В телеграмме Кро для описания плана было использовано другое метафорическое выражение. Оперативным агентам оно больше нравится: говорилось о том, что нужно потрясти дерево Ко. Из всего остального текста телеграммы было совершенно ясно, что несмотря на то, что это чревато значительной опасностью, для этой цели Смайли собирается использовать мощную фигуру и сильные руки Джерри Уэстерби.

В качестве примечания можно добавить, что через пару дней после совещания исчез Сэм Коллинз. Все были чрезвычайно довольны. Он перестал приходить на работу, Смайли о нем не упоминал. Когда Гиллем украдкой проскользнул осмотреть его кабинет, он не заметил никаких личных вещей Сэма, кроме пары нераспечатанных карточных колод и безвкусно оформленных сувенирных спичек с рекламой какого-то ночного клуба в Вэст-Энде. Когда же Питер попытался расспросить «домоправителей», они были до удивления разговорчивы. По их словам, Сэм запросил приличное выходное пособие и обещание вернуться к вопросу о его праве на получение пенсии. И что нечего было особенно хвастаться. Надежды, которые на него возлагали, лопнули – и теперь-то уж он здесь больше не появится. И скатертью дорожка.

И все же Гиллем не мог избавиться от какого-то странного беспокойства при мысли о Сэме. На протяжении нескольких следующих недель он неоднократно говорил о нем с Молли. Причиной этого беспокойства было не только то, что он случайно встретился с ним у кабинета Лейкона. Питеру не давало покоя одно обстоятельство, связанное с письмами, которыми обменялись Смайли и Мартелло, подтверждая свою устную договоренность. Смайли не хотелось, чтобы Кузены присылали за письмом, – это означало бы появление на площади Кембридж-серкус шикарного, привлекающего внимание лимузина, да не простого, а в сопровождении мотоциклиста. Поэтому Гиллему было приказано взять Фона для сопровождения и самому доставить письмо к Кузенам, на Гроувенор-сквер. Но получилось так, что в тот день Гиллем был завален работой, а С э м, как обычно, бездельничал. Поэтому когда Сэм вызвался вместо него отнести письмо, Гиллем согласился, о чем потом горько пожалел. Это чувство до сих пор не давало ему покоя.

Потому что вместо того, чтобы передать письмо Джорджа Мэрфи или его безликому коллеге, как сказал Фон, Сэм настоял на том, чтобы его провели к самому Мартелло. И провел больше часа наедине с ним.