Страница 88 из 122
М ы м о ж е м п р и й т и к в а м в л ю б о е в р е м я , д л я н е г о н е т н и ч е г о л у ч ш е , ч е м б ы в а т ь в г о с т я х у м е н я и л и у м о и х и с п о р ч е н н ы х , н о в е с ь м а с и м п а т и ч н ы х д р у з е й . К о р о ч е г о в о р я о н н а з н а ч и л м е н я с в о и м М е ф и с т о ф е л е м и , ч е с т н о г о в о р я , о ч е н ь п о л ь с т и л м н е э т и м . К с т а т и , о н е щ е д е в с т в е н н и к , д в у х с п о л о в и н о й м е т р о в р о с т у и т е л о с л о ж е н и е м н а п о м и н а е т С т о у н х е н д ж (Один из самых больших и известных в мире доисторических сооружений для ритуальных церемоний, предположительно относится к неолиту или бронзовому веку, состоит из огромных отдельно стоящих каменных глыб) . Т а к ч т о н е п у г а й т е с ь « .
Папка снова близилась к концу. Сидя в кровати, Смайли нетерпеливо листал желтоватые страницы в поисках чего-то более существенного. Преподаватели как Джима, так и Билла Хейдона двадцать лет спустя утверждают, что не могут себе представить, чтобы отношения между этими двумя были «чем-то большим, чем чистой дружбой»… Показания Хейдона так ни разу и не были затребованы… Университетский куратор Джима говорит, что его отличала «ненасытная любознательность после долгого голодания», и отвергает всяческие подозрения о том, что Джим был «розоватых» убеждений. Допрос, который имел место в Саррате, начался с длинных извинений, в частности, упоминается его превосходное военное досье. Ответы Придо проникнуты приятной открытостью, особенно в сравнении с экстравагантным стилем письма Хейдона. Присутствовал один представитель от конкурсной комиссии, но его голос звучал лишь изредка. Нет, Джим больше никогда не встречался ни с Хлебниковым, ни с кем либо-другим, кто бы представился его эмиссаром… Нет, он никогда не разговаривал с ним, кроме того единственного случая. Нет, у него не было больше в то время никаких контактов ни с коммунистами, ни с русскими; и он не мог вспомнить по имени никого из тех, кто состоял членом «Народного клуба»…
Вопрос ( А л л е л а й н ) . Не думаю, что это сделало вас более сознательным, или я не прав?
Ответ. В общем, вы правы ( с м е х ) .
Да, он являлся членом «Народного клуба» точно так же, как и членом драмкружка своего колледжа, филателистического общества, общес тва любителей современного английского языка, студенческого союза и исторического общества, а также этического общества и семинара Рудольфа Штайнсра… Это был хороший способ послушать интересные лекции и пообщаться с людьми, особенно важно для него второе. Нет, он никогда не распространял леворадикальную литературу, хотя некоторое время и покупал «Совьет Уикли» (Советский еженедельник, распространяемый в Великобритании, освещавший жизнь пародов СССР, его внутреннюю и внешнюю политику)… Нет, он никогда не платил взносы никакой политической партии ни в Оксфорде, ни позже; фактически, он даже ни разу не воспользовался правом голоса… Одной из причин, почему он вступил в такое количество клубов в университете, стало то, что после довольно беспорядочного образования, которое он получил за границей, у него практически не было школьных друзей среди англичан…
К этому моменту уже все следователи до единого на стороне Джима; все против конкурсной комиссии и ее бюрократического вмешательства.
Вопрос ( А л л е л а й н ) . Из чистого любопытства было бы интересно узнать: поскольку вы так много бывали за границей, где вы научились такому отменному правому драйву (Вид удара в крикете)? ( С м е х ) .
Ответ. О, у меня был дядя, а у дяди была своя площадка в пригороде Парижа. Он просто помешался на крикете. У него имелись и тренировочные секи, и все нужное снаряжение. Когда я приезжал туда на каникулы, он целыми днями заставлял меня принимать его подачи. 1 Конец собеседования. Представитель конкурсной комиссии желал бы пригласить Хейдона в качестве свидетеля, но Хейдон сейчас за границей, и вызвать его невозможно. Заключение переносится на неопределенный срок…
Смайли уже почти засыпал, читая последний документ в этой папке, который случайно попал сюда спустя долгое время после того, как Джим получил официальный допуск от конкурсной комиссии. Это была вырезка из оксфордской газеты с рецензией на персональную выставку Хейдона в июне 1938-го» вышедшая под заголовком « Р е а л и з м и л и с ю р р е а л и з м ? В з г л я д и з О к с ф о р д а « . Раздолбав выставку в пух и прах, критик закончил следующим победным аккордом: «Мы понимаем, что достопочтенный Джеймс Придо специально выкроил время, оторвавшись от своего крикета, с тем чтобы помочь развесить холсты. Лучше было бы ему, на наш взгляд, остаться на Банбери-роуд. Однако, поскольку его роль Доббина от искусства стала единственным искренним явлением, знаменующим это событие, пожалуй, нам не стоит глумиться над всем этим так громко…»
Смайли задремал, но его мысли продолжали блуждать в этом замкнутом клубке сомнений, подозрений и бесспорных фактов. Он думал об Энн и, измученный, продолжал хранить для нее тепло в своей душе, страстно желая защитить ее хрупкость ценою своих собственных страданий. Совсем как влюбленный юноша, он вслух прошептал ее имя и представил, как над ним в полутьме склоняется ее прекрасное лицо, а тем временем миссис Поуп Грэм орала через замочную скважину, что в такое время никого впускать не собирается. Он думал о Tappe и об Ирине и беспредметно размышлял о любви и верности; он думал о Джиме Придо и о том, что принесет ему завтрашний день. Он вполне осознавал, насколько скромный смысл заключен в грядущей победе. Он проделал долгий путь, избороздил не один океан, а завтра, если все будет хорошо, он наконец сможет увидеть землю: какой-нибудь маленький мирный пустынный островок. Такой, что даже Карла о нем никогда не слышал. Только для него и для Энн.
Он уснул.