Ложный Нарцисс

— Во-первых, — я закусил удила. — Эта девка, какой бы она ни была — моя мать. А во-вторых, Рин — это все, что у меня есть.

В комнате повисла напряженная тишина.

— Вижу, что ты готов на все ради нее, — черные глаза смотрели внимательно. — Но готова ли она отплатить тебе тем же?

— Мы через это уже проходили, — устало произнес я. — Мои поступки в Токио, им нет прощения, но она нашла в себе силы и приняла меня таким, какой я есть. Для меня это достаточное доказательство.

— Глупец, — хмыкнул Соитиро. — Ты совсем не знаешь женщин. Сегодня они говорят, что всем довольны, а завтра будут обвинять тебя во всех смертных грехах.

— Рин не такая, — с уверенностью сказал я, но Соитиро только покачал головой.

— Я не одобряю ваши отношения, — он вынул из рукава кимоно платок и вытер выступившую на лбу испарину. — Но и препятствовать не буду.

— А? — от удивления даже оставил вежливый тон.

— Понимаю, что любые запреты бесполезны, вы просто сбежите от нас, оставив умирать в одиночестве, — на лице Соитиро появилось подобие улыбки. — Да и лучше так, чем ты сбежишь в штаты с какой-нибудь американкой.

Выйдя из комнаты деда, я чуть ли не галопом помчался к Рин, ощущая, что сердце вот-вот вырвется их груди.

— Рин! — я резко распахнул дверь, и увидел сестру, которая бледным призраком сидела у стены, прижав колени к груди. — Рин! Все в порядке! Он все понял!

Пару секунд она тупо смотрела на меня, а потом в глубине голубых глаз зажглось понимание. В следующий миг я уже обнимал её дрожащее тело.

— Я.я так волновалась, — всхлипнула девушка, доверчиво прижимаясь ко мне. — Боялась, что он тебя убьет.

— Что за глупости ты говоришь? — я погладил её по спутанным волосам. — Он уже потерял нашего отца из-за своих принципов, и не допустит это снова. Кстати об этом.

Я вытащил из кармана телефон, и нашел нужный номер.

— Что ты задумал? — спросила Рин, с любопытством заглядывая в девайс. — Пишешь Гуми?

— Ага, — я нажал отправить. — У меня есть к ней одна маленькая просьба.

***

Июль традиционно считается месяцем фестивалей и праздников. По всей Японии в городах устраивают красочные представления с танцами и песнями, а вечером наслаждаются главным летним развлечением — фейерверками. Но на Окинаве в середине июля поминают тех, кто ушел в лучший мир.

— И почему О-бон так рано? — Рин осмотрела себя в зеркале, поправляя красивый желтый пояс на кимоно. — Везде же он в августе.

— Все праздники на Окинаве отмечают по лунному календарю, — пояснила Томоми, и натянуто улыбнулась. — Вы ведь танцуете сегодня вечером?

— Хотелось бы, но меня пригласили как почетного гостя, — блондинка устало вздохнула. — Неужели хозяйка рёкана это такая важная персона?

— Видимо так, — девушка отвела взгляд. — А где ваш брат?

— Лен? Он сейчас в городе, забирает одну важную посылку, но он успеет.

— Хорошо бы, — служанка вздохнула. — Кагами-сенсей всегда навещает могилы своих предков в этот день.

— И я не позволю нарушить эту традицию, — улыбнулась Рин. — Я готова, пошли?

***

Путь до кладбища занял не так много времени, но подъем на храмовую лесницу был просто ужасен. До последней ступеньки Рин добиралась практически ползком, и сгорала от стыда — старики поднялись на нее даже не вспотев.

— Рин, поспеши, — поторопила Аяме. — Нужно помыть надгробия, сменить цветы и поставить благовония.

— Хорошо, — Рин закатала рукава одежды и принялась за дело. На потемневших от времени деревянных надгробиях имена почти стерлись, на более современных — каменных еще можно было что-то разобрать.

Девушка зажгла ароматическую палочку и положила на постамент одну хризантему, а потом обернулась украдкой, вытирая пот. Дедушка ходил между могилами многочисленных родственников и что-то едва слышно говорил, словно бы общался с умершими. Однако последнее надгробие в ряду, он старательно обходил стороной.

Почувствовав укол любопытства, Рин подошла к нему, и едва слышно ахнула. Эта была могила Марико. Простое белое надгробие, рядом с которым располагалось отделение для урны. Рин тяжело вздохнула, вспомнив о том, какая несчастная судьба постигла её бабушку, и возложила самую красивую хризантему из букета.

— На самом деле, — раздался позади тихий голос. — Она любила другие цветы.

Рин обернулась. Соитиро смотрел на надгробие невидящим взглядом.

— Цветы, которые никогда не росли у нас, на Окинаве, — пробормотал он. — А в Токио их было просто найти.

— Что за цветы, дедушка?

Он с минуту помолчал, а потом произнес: «Нарциссы».

Не успела Рин переварить эту информацию, как старик кашлянул, и повернулся чтобы уйти.

— Идем, сегодня жарко, нужно вернуться до начала фестиваля.

— Но как же Лен? — Рин оглянулась по сторонам в поисках брата. — Он же…

— Я хорошенько всыплю ему за то, что он опоздал, — жестко отрезал дед.

— В этом нет необходимости, — послышался хрипловатый голос. Рин с колотящимся сердцем смотрела на брата, который держал в руках небольшую белую вазу.

— Что это? — Аяме подошла к ним. — Лен-кун?

— Это вам, — он протянул старику урну с прахом. — Я думаю, что он хотел бы покоиться рядом со своими предками.

— Так значит…- Аяме сухо всхлипнула, и поспешно отвернулась.

Соитиро с величайшей осторожностью взял в руки урну. Медленно, словно во сне, он поставил сосуд в углубление. Рин тоже украдкой вытерла выступившие слезы.

— А это для вас, бабушка Марико, — с этими словами парень положил поставил в вазу букетик из хрупких цветов, по форме напоминающих звезды. В воздухе пронесся тонкий аромат.

— Откуда ты узнал? — прошептала Аяме, во все глаза глядя на нарциссы.

— Просматривал старые фото, — пожал плечами Лен, а потом подошел к сгорбленной фигуре Соитиро. — Дед?

Лен положил руку на плечо старика, и потрясенно замолчал. По суровому, непроницаемому лицу мужчины катились слезы.

— Спасибо, — глухо прошептал он. — Спасибо, что вернул мне моего сына.

***

Кагами Соитиро умер в тихий январский день в возрасте 89 лет, окруженный самыми близкими людьми. Аяме, женщина, которая всю жизнь любила его самой искренней и бескорыстной любовью, ушла из жизни спустя полгода.

Поместье погрузилось в траур, но ненадолго. В память о стариках, мы делали все возможное, чтобы рёкан процветал. Томоми, вопреки моим предположениям, осталась работать, и даже вроде бы смирилась с нашими отношениями.

— Знаешь, мне кажется они уже давно были готовы к этому, — сказала мне Рин, как-то за ужином. — К тому, что их время пришло. Они словно бы ждали, что отец вернется сюда, и они смогут помириться.

— Я прочитал письмо, — произнес я. — В ту ночь, он написал, что сожалеет о том, что не послушал отца.

— Может быть, он прав? — Рин грустно вздохнула. — Если бы не встреча с матерью…

— Я уверен, что его поступок был верным, — ответил я. — И я поступаю так же как он.

— О чем ты? — сестра озадачено нахмурилась.

— О том, что он бросил свою семью ради, любимой женщины, — я коснулся ладони Рин. — Но как хорошо, что моя любимая — это и есть моя семья.

Рин смущенно улыбнулась и прижалась к моему плечу, и в тот момент я думал, что счастье будет длиться вечно.

========== Такт 59: Взросление ==========

— Ха! — резкий выкрик эхом пронесся по просторному додзё. По спине стекали струйки горячего пота, а во рту уже давно пересохло. С трудом успокаивая дыхание, я опустился на колени и поклонился камидане, где стоял портрет моего учителя.

— Спасибо за тренировку, — произнес я, стараясь не думать о том, что за прошедшие два года в додзё не появилось ни одного ученика.

Закончив уборку додзё, я потушил свет и направился в свою комнату, планируя переодеться к ужину. За окном слышалось тихое шуршание дождя. Сквозь него услышал негромкую мелодию сямисена. Словно завороженный, шагнул к двери в гостиную и отодвинул её на пару сантиметров.

В комнате царил мягкий полумрак, в очаге изредка потрескивали поленья, а на почетном месте сидел сын местного предпринимателя. По его ушлой физиономии блуждала елейная улыбка, от которой мне мгновенно стало тошно, поэтому, чтобы немного успокоиться, я перевел взгляд на сестру.