Страница 68 из 71
Барон Данетц получил письмо от подручного, когда армия была уже на пути в столицу. Хэш, бахвалясь, сообщал о заслугах и полученном рыцарском звании. Тон, полный самодовольства, не понравился сюзерену, но он забыл о своём впечатлении, когда дочитал послание. В конце новый рыцарь поведал о судьбе Трио. Эсквайр выполнил поручение — смертельно ранил графа Солоу, но это уже не имело смысла, ведь Эдуан жив! Невероятно! Каким образом герцог избежал смерти?! Бумага выпала из рук барона, он рванул ворот. Не хватало воздуха. Мужчина судорожно вдыхал, но лёгкие не наполнялись, будто в бронхах стоял заслон. Страх навалился липкой массой. Ещё миг, и он потеряет сознание.
— Милорд, лекарь просит принять его, — доложил камердинер и, увидев, что барону плохо, поспешил впустить врача в комнату.
После кровопускания Данетцу стало легче, он даже смог говорить, правда, не слишком внятно. Выслушав лекаря, который раздобыл-таки где-то мальчугана в надежде получить домик в награду, барон завертел головой:
— Поздно! Слишком поздно!
— Вам теперь не нужен малыш? — разочарованно прошептал доктор.
— Уже нашли, — солгал Данетц, не желая объяснять причин отказа.
Он велел камердинеру щедро заплатить лекарю за своевременную помощь и задремал. В тонком сне к нему приходила Луззи. Она смотрела с укором и молчала. Мужчина тянул к ней руку — тронуть, убедиться, что она жива, но племянница отстранялась и хмурила бровки. От взгляда необыкновенно ярких синих глаз становилось жутковато. Барон вспоминал, какие на самом деле у Луззи глаза? Кажется, светлее, прозрачнее. Почему она глядит небом?
— Что нужно тебе? Зачем пришла? — спрашивал барон, не узнавая своего голоса.
В ответ ни звука, лишь взгляд темнеет. «Скоро чёрными станут», — думал барон, страшась этого предположения.
— Прости меня! — сказал он, надеясь, что племянница, услышав это, уйдёт, но она презрительно скривилась. Не угадал. Поняв это, сделал новое предположение: — Тебе нужна дочь? Хочешь забрать девочку?
Луззи улыбнулась и отрицательно покачала головой. Данетцу стало ясно, что дело в ребёнке.
— Я буду заботиться о ней, не беспокойся.
Верно. Улыбка несчастной матери стала шире, глаза посветлели. Погрозив пальчиком, призрак исчез. Барон некоторое время был напряжён, ждал какой-нибудь неприятности. В комнате сгущались сумерки, тикали большие напольные часы. Дверь отворилась, вошла служанка, чтобы зажечь свечи.
— Помоги встать! — сказал ей барон. — Проводи меня к маленькой леди.
Они медленно пошли в сторону детской. Данетц вспомнил, что так и не видел внучки с самого дня родов. Малышка не спала. Нянька меняла ей пелёнки, уже накрутила подгузник и хотела заворачивать дитя, но дед отстранил женщину.
— Дай посмотрю.
Девочка таращила глазёнки синие, как были у Луззи-привидения. Барон напряг память — кажется, такие же у Приэмма Солоу. Он тронул крохотную ручку, тоненькие маленькие пальчики цепко ухватили его указательный палец.
— Ишь ты! — безотчётно улыбаясь, барон обернулся к няньке. — Она здорова?
— Да, милорд! Крепкая, хорошая девочка, — ответила та и, подумав, добавила, — крестить бы надо. Имени-то нет!
— Распоряжусь, — согласился барон, — а имя… В честь матери назовём.
Он наклонился ниже и прошептал:
— Ну что, Луззи Солоу, удочерю я тебя, пожалуй.
Он высвободил палец, знаком приказал няньке запеленать ребёнка и, шаркая, пошёл к себе. Надо поправляться. Чтобы девочку вырастить, замуж выдать, потребуются силы.
Начал хлопотать на следующий день. Вчерашний приступ не оставил последствий. Речь, и походка восстановились. Барон был ещё крепким мужчиной. Вызванный стряпчий без возражений взялся за оформление бумаг на сироту, которая должна стать дочерью Данетца. Колуи заполнился слухами о благородном поступке несчастного барона. В гостиных и салонах пересказывали давнюю историю о гибели молодой супруги Данетца, о потере сестры и зятя, а теперь новый удар — смерть любимой племянницы.
Вскоре эти разговоры сменились восторгами и ожиданием возвращения армии. Король проучил негодяя князя! Победа принесла хорошую добычу, многие благородные господа заслужили звания и славу. Общее ликование оттеснило рассуждения о судьбе сиротки, которую следовало бы считать ребёнком Громма Эдуана, но её почему-то удочерил Данетц.
Вдовствующая герцогиня собиралась в Эду. Она считала, что свидетельство о браке Громма и Милтины всё ещё у Виктоу. Дочери уговорили её дождаться приезда короля в Колуи, ведь дороги сейчас запружены боевыми фургонами, повозками, колоннами солдат, и путешествие не будет приятным. Девушки надеялись задержаться в столице не только из-за трудностей в дороге, им не терпелось увидеть благородных победителей, побывать на балах и приёмах. Навестивший сестру Грэг Горроу поддержал племянниц:
— Эмми, торопиться не стоит. Пусть уляжется суета. Вскоре свет забудет о покойной Луззи. Тогда и новость о браке Громма с другой женщиной не станет невероятной.
Доводы брата казались разумными, но вдовствующая герцогиня с трудом сохраняла тайну рождения внука. С каким триумфом она бы взглянула в глаза сплетникам, полтора года судачившим о ледяном сердце Громма! Как бы упивалась уверенностью в собственном будущем и благополучии дочек! Кроме того, Эмми торопилась увезти из Колуи невестку, в которой многие аристократы угадали бы певичку Лилию. Пусть бы Громм поскорее забрал жену в свой замок. Дочь эсквайра, ставшая герцогиней Эдуан, слишком аппетитная тема для разговоров.
Вот он, долгожданный день! Войско короля-победителя возвращается в столицу. Впереди скачут бравые гвардейцы на лошадях рыжей масти. Копыта с хрустом ломают ледок, сковавший лужи ночью. Блестит на солнце, играя зайчиками, упряжь. Развеваются студёным ветерком знамёна, штандарты и хоругви. Радостные возгласы толпы, румяные смеющиеся лица. А вот и его величество на белоснежном долгогривом коне, за ним следует герцог Эдуан. Взгляды встречающих, скользнув по царственной фигуре короля, невольно задерживаются на красивом лице его вассала. В общем шуме выделяется женский восторженный визг.