Ледяное сердце герцога

Барон Данетц уже два месяца жил в столице. Он привёл в порядок заброшенные во время отъезда в Эду дела и готовился к переселению в Эдунский замок. Эскайр Трио привёз в Колуи письмо Луззи. Оно произвело на получателя двоякое впечатление. Барон три раза пробежал глазами каллиграфически выведенные строки и, склонившись к выводу, что вести скорее добрые чем дурные, спрятал письмо в шкатулку для бумаг. Мститель остался доволен послушанием племянницы, та достигла всего, на что он надеялся. День, когда Громм Эдуан отправится на свидание с погибшим дядюшкой, оказался так близок, что чувствовался его пьянящий вкус — вкус победы и торжества. Герцогиня родит наследника, опекуном станет ближайший родственник матери, а именно барон Данетц. Осталось только подыскать новорождённого мальчишку на случай, если Луззи носит девочку. Отобрать у неё дочь вряд ли получится, но можно объявить о рождении двойни.

Всё это хорошо. Смущало барона одно: Данетц поручил Трио подарить герцогине ребёночка, но Луззи отослала эсквайра. Поторопилась. Кто отец будущего малыша? Влюблённый граф? Это спутает всю задумку! Удобнее иметь единственного хранителя обеих тайн: и брака, и рождения наследника. Не только единственного – верного. Трио годился в отличие от Солуу. Данетц невольно вспомнил горящие страстью глаза Приэмма, когда тот, выиграв поединок, дерзнул требовать свидания с Луззи. Именно требовать! Мальчишка. Возомнил, что его заступничество за честь девушки, даёт особые права на неё. Кому нужны его подвиги? Уж не барону, точно. Он давно не обращал внимания на пустобрёхов, обожающих трепать чужие имена во время светской беседы. Желанная цель куда важнее впечатления произведённого средствами её достижения. Как Луззи, так и позволивший использовать себя против собственного сюзерена граф, были средствами. Данетц хотя и пообещал Приэмму руку Луззи после смерти Эдуана, не мог допустить союза вдовы с кем бы то ни было. Не для того он затевал многоходовую интригу, чтобы опекуном новорожденного герцога стал новый супруг его матери!

Следовало запретить племяннице выходить замуж, пригрозить как-нибудь. Она, пожалуй, послушается. Однако не стоит забывать об отцовских чувствах графа. Что, если тот вздумает бороться за сына? Солоу придётся убить. Не сейчас. Пока он должен руководить гарнизоном, но ко времени, когда Луззи родит, и сам барон приедет в замок, жизнь Приэмма должна оборваться.

Данетц с трудом поднялся из-за стола. Помял пальцами затёкшую шею, повернул голову в одну, в другую сторону, чувствуя щелчки в позвонках. Скорей бы всё завершилось! Годами ждал он часа мести, убеждённый, что станет наслаждаться каждым шагом к этой цели, а вот теперь устал. Барон опёрся на спинку стула, замер, глядя в окно. Вспомнил тот день, когда отправлял Луззи в Эдунский замок. Рассказал ей тогда о совершённой трагичной ошибке. Понимает ли двчонка, как тяжело терять любимого человека? Ну ничего, скоро поймёт. Данетц снова уселся, взял лист бумаги, записал предстоящие задачи, пронумеровав их. Как бы чего не упустить.

По его замыслу, Трио отправится в замок незадолго до дня предполагаемых родов якобы для подготовки детских покоев. К тому времени барон купит в Эду дом, где и предстоит увидеть свет будущему герцогу Эдуану. Когда юная вдова с дядей и сыном переедет в замок, Приэмм уже воссоединится со своим сюзереном в лучшем мире.

Данетца немного огорчала необходимость уехать из Колуи. Он привык наблюдать за жизнью королевского двора, мелькать время от времени в свете, смущая вельмож угрюмым видом. Теперь он рисковал превратиться из важной персоны в призрак, неприятное воспоминание. Как бы ни хотелось остаться здесь, придётся первое время жить в замке. Спустя год или два барон надеялся вернуться в Колуи вместе с Луззи и ребёнком, охрану границ они поручат эсквайрам Трио и Хэшу.

До отъезда в замок Данетц намеревался сделать несколько важных визитов, посетить скачки, театр, ежегодный королевский бал. Он успел сообщить королю о венчании племянницы с герцогом Эдуаном, теперь принимал поздравления светских лиц и попутно делился радостным известием о скором рождении внука.

Этим вечером предстояла поездка в театр. Столицу переполняли слухи о необыкновенном голосе новой примадонны по имени Лилия. Это та самая Милтина, которую Данетц осенью выпроводил в Колуи, пригрозив убить, если она вернётся к Эдуану. Девочка оказалась умной, сразу согласилась. В Колуи за ней присматривал Хэш. Милтина вела уединённую жизнь. Никаких попыток сообщить о себе герцогу за всё прошедшее время не предпринимала. Даже имя сменила, как потребовал барон.

На представление барон Данетц приехал в сопровождении Хэша. Тот не из любви к искусству, а по необходимости стал заядлым театралом. За Милтиной следили, не особенно прячась, чтобы у девчонки не возникало даже мысли передавать через поклонников весточки в Эду.

Барон уселся в снятой на весь сезон ложе. Спектакль пока не начался, разряженные зрители беспорядочно перемещались в проходах партера, собирались кучками, перешёптывались, кланялись знакомым. Данетц в обрамлении обитых тёмно-красным бархатом барьеров выглядел собственным парадным портретом. Он застыл, сохраняя невозмутимое выражение лица, и вслушивался в разговор двух малознакомых дам из соседней ложи. Внимание барона привлекло неоднократное упоминание имени Виктоу.

— Вы думаете, дорогая, этот сумасшедший учёный будет добиваться аудиенции его величества? — возмущённо говорила пожилая, нарумяненная сверх меры графиня, — да как ему в голову пришла такая дерзкая мысль!

— Почему сумасшедший? Он, говорят, открыл что-то, — возразила дама помоложе.

— Помилуйте! Что можно открыть в этой глуши? В Эду? Все здравомыслящие люди стремятся в Колуи!

— Так и он приехал сюда, как видим.

— Не знаю, за тем ли он приехал, — графиня понизила голос, барон вслушивался, разбирая слова в общем говоре, — моя невестка, она вхожа к её величеству, поделилась некоторыми сомнениями.

— Какими же?

‍