Страница 21 из 71
Луззи жила затворницей, изредка позволяла себе прогулки в небольшом саду, сопровождал её камердинер герцога. Старик, огорчённый отказом хозяина взять его в путешествие, утешился возможностью заботиться о леди. Граф Солоу наблюдал комичную пару со стороны: высокая печальная девушка выступает размеренным шагом, и сухонький небольшой старик, широко жестикулируя, семенит рядом и рассказывает ей свои многочисленные истории. Гостья скучала в Эдунском замке, граф страдал от её равнодушия, герцог тем временем колесил по королевству, надеясь разыскать учёного-изгоя, дабы избавиться от наваждения и с чистым сердцем предложить леди Стоун руку и титул.
Громм для начала посетил графа Горроу. Дядюшка удивился его приезду, первому за долгие годы. Счёл это хорошим признаком, по-видимому, ожидаемые перемены произошли, племянник начал проявлять интерес к чему-то помимо военного дела. Узнав о деликатной цели визита, граф пригласил его светлость в кабинет, подальше от лишних глаз и ушей.
Грэг только руками развёл в ответ на расспросы:
— Больше двадцати лет прошло. Уже тогда колдун был немолод, скорее всего, он покинул наш мир.
— Человек, изобретающий лекарства от неизлечимых болезней, способен и в собственном теле поддерживать жизнь.
— Но я ничего не слышал о нём. Если бы люди ездили за исцелением…
Эти доводы герцога не убедили. Вряд ли кто-то, как и он сам, начнёт трубить направо и налево о тайных болячках.
— Кому дедушка рассказал, где добыл лекарство? — Громм указал на шкатулку, которую вернул дяде.
— Только мне, а я Эмми и тебе, — Грэг понимающе кивал, — ты прав, любой постарается скрыть посещение королевского изгнанника. Возможно, тот жив и здравствует. Проверить стоит.
Граф медлил, с любопытством глядя на красивое лицо племянника, потом подошёл к громоздкому покрытому зелёным сукном столу и принялся выдвигать тяжёлые ящики один за другим.
— Как-то просматривал отцовские бумаги, нашёл четыре безымянных адреса. Есть ли среди них нужный, не знаю.
Наконец, он достал потрёпанные листы и протянул их Громму.
— Проверю все четыре, — герцог изучал записи, — путь неблизкий, местечки в разных углах королевства. Не меньше полугода потребуется, чтобы навестить все четыре.
— Да, если не повезёт с первым или вторым.
— Дядя, вам известно, кто сопровождал деда? Верные люди, не так ли? Таких не увольняют.
— Понял тебя, — Горроу тёр себя за ухом, вспоминая, кого из слуг отец мог взять в ту поездку, — садовник! Он здесь больше тридцати лет. Раньше на конюшне работал, может быть, и знает, с кем уезжал отец.
— Позовите его скорее!
— Пойдём в сад, не будем возбуждать любопытство прислуги.
Они вышли на прогулку и, неспешно прохаживаясь по тщательно выметенным дорожкам, разыскали сгорбленного, но неунывающего старика. Тот, хитро поглядывая на господ, выслушал их вопросы и ответил неожиданно звонким голосом:
— Так я ж и возил его милость к лекарю тогда.
— Как возил? К какому лекарю? — хором спросили дядя и племянник и переглянулись, радуясь удаче.
— Кучером, ясно как! Я в те годы кучером служил. Дед этот шибко учёный и живёт далеко. Прямо скажем, подозреваю, что он колдун, не зря хозяин велел помалкивать об нём. Как же вы прознали?
— Ты помнишь, как ехать? — уточнил Горроу.
— Ясно, помню, как не помнить! Поначалу к Эду правили, но не доехали, свернули. Эду у границы, а мы за горы, вглубь. Там он и обитает, коли жив ещё, — садовник поднял глаза к небу.
— Поедешь со мной? — спросил Громм.
— Ежели прикажет милорд, — поклонился тот.
Один из найденных Грэгом Горроу в бумагах отца адресов подходил под описание садовника. Эдуан предположил, что там и надо искать учёного-изгоя. Выехали на следующий день утром. Лошадьми правил кучер герцога, ещё два человека сопровождали их верхом, старику позволили ехать в карете. Садовник, стараясь оправдать эту честь, то и дело выглядывал в окно и подтверждал правильность выбранного направления.
Громм, не полагаясь на его память, усомнился в точности примет, старик тут же стал в подробностях рассказывать о давнем путешествии. Называл места ночёвок и обедов с перечислением заказанных графом блюд, имена трактирщиков. В первом трактире, где они остановились на ночлег, герцог мог убедиться, что садовник не привирает. Удивительно, как простой неграмотный человек сохранил такую великолепную память и живой ум. Теперь Эдуан с доверием относился к речам проводника, выслушивая его рассуждения о тех временах, старом графе Горроу, учёном-отшельнике и болезнях человеческих. Знаменитый изгнанник в ту пору пожаловал лекарство и кучеру графа, вот почему старик имеет светлую голову, зажился на этом свете и помирать не собирается.
На пятый день достигли цели.
— За тем поворотом и домик! — горячился проводник, указывая в окно.
Повернули, остановились. Герцог вышел из кареты, следом выбрался дядюшкин садовник. Небольшой дом, ухоженный огород, свежевыкрашенная изгородь. Над грядками хлопочет седовласый старец.
— Это он? — спросил Громм.