Страница 26 из 108
– Ладно, ладно, понял я, не издевайся… А круговые удары так можно? – спросил Игорь тренера.
– Можно! И нужно – самые страшные сносы как раз из круговых ударов и получаются. На самом деле прямой снос пустой рукой не особо трудно вычислить, ты мой удар в основном с непривычки пропустил. А круговой снос не только страшен, но и незаметен… Вообще же, в реальном бою снос почти всегда мешают со срывом, так совсем завёрнуто получается. Тут уж тот побеждает, кто быстрее окажется… Кстати, как ты думаешь, какое оружие лучше всего подходит для сноса?…
– Топор?
– Топор, сабля, дубина – это понятно, ими так и хочется заехать с плеча наискось и вниз, этого противник и ожидает. Гораздо интереснее, когда снос выполняется копьём или острием меча; то, что колющий удар тоже можно снести вниз, намного менее очевидно…
К ночи Игорь убедился, что практически вся техника Горянки имеет свою изнаночную сторону, владение которой позволяло без заметных внешних изменений многократно усилить эффект от любого движения. Кто бы мог подумать, например, что витой удар – прямой родственник среза?… Ерунда, казалось бы, однако ж, теперь Игорь понимал, что срез имеет смысл вести по телу противника так далеко, как только возможно, ни в коем случае не вытягивая удар обратно. «Зацепленный» таким ударом боец, если он только сразу не отрывался или не контраковал изо всех сил, становился неуклюж и беззащитен, и добить его не составляло особого труда.
Своя Изнанка нашлась также почти у всех видов оружия. Мечом можно было драться, как палкой, а палкой – как плетью. Щит превращался в боевой молот, а топор – в меч. Игорю словно открылось некое второе видение; неудивительно, что он ушёл домой практически в трансе. Лишь раз до этого он испытывал подобное ощущение – когда один его знакомый объяснил ему, что при игре в «Lines» нужно следить за тем, чтобы свободное пространство на поле было единым, не делилось «перешейками» из фишек-шариков; Игорь попробовал, и его результаты в этой увлекательной компьютерной игрушке тут же возросли. Но, конечно, чувство, кружившее ему голову сейчас, не шло ни в какое сравнение со впечатлением от того незначительного случая. Целый месяц после он подозревал в каждом шаге своего учителя, в каждом его жесте и слове некий сакральный смысл и тут же принимался ломать голову над его разгадкой. Это, конечно, не осталось для Всеслава незамеченным, и он то и дело беззлобно подшучивал над своим любимым учеником.
Со временем, конечно, очарование Изнанкой у Игоря прошло, сообразил, что для всякой яви своя навь найдется. Разочарования как такового не наступило, однако некая неудовлетворённость, почти что обида всё-таки осталась. Так младшеклассник с ужасом смотрит на учебники старших классов, предполагая в них некую несусветную заумь, таинственную высшую грамоту, которую ни понять, ни постичь невозможно… А потом переходит в следующий класс, затем в ещё более старший, и вот уже пройденные учебники, что совсем недавно пугали его своей недоступной сложностью, кажутся ему чем-то вроде детской азбуки, бояться которой стыдно даже малышу…
А может быть, дело было совсем в другом. Честно говоря, Игорь втайне от себя самого предполагал в Изнанке не изощрённую технику, и даже не те изящные системные концепции, которыми она в конце концов оказалась. Он смутно мечтал приобщиться к духовным основам своего боевого искусства, ожидал встретиться с настоящими чудесами, тщательно засекреченными от посторонних. Конечно, скажи ему кто-нибудь такое – рассмеялся бы в лицо; Игорь с юности слыл практичным маловером и скептиком – отчасти заслуженно, отчасти просто потому, что ему нравилась такая репутация. Но всё же, всё же какой-то частью своей души он надеялся… Ну что ж, вот и ещё одна мечта оказалась сказкой. Мир удивителен и разнообразен, но по сути своей прост и объясним. Других правил у него для нас нет, будем и дальше жить по этим…
* * *
Тот же Всеслав первым удивился: «И зачем ты променял поясник? Впрочем, тебе решать, парень, но учти – с этой громадиной особо не побегаешь!»
– А я бегать и не собираюсь! – улыбнулся учителю Ингвар.
Дед Олег был прав. Клинок прошел сквозь ножны, словно их и не существовало, но будто зная, что эти дерево с кожей – его временный дом, меч не разрушил собственного жилища, да и плечо Игоря осталось целым. Первое обстоятельство Игоря порадовало – да обрадовался не он, а некто другой, старый и опытный, побывавший в тысячах схваток, державший в руках десятки мечей, простых и магических, знавший немереное число всяких премудростей об оружии и способов боя им. Однако этот кто-то исчез также быстро, как появился в сознании Игоря. Ни Игорь, ни Ингвар не обратили на Третьего внимания. Они сражались, две души, заключенные в одной земной оболочке по имени «тело».
– Ингвар! Ты молодец! Ты и в самом деле кое-что можешь! – похвалил Игорь то ли себя, то ли другого, в ком сидело его Я.
Сначала трогать «жертвы» нельзя, надо привыкнуть к балансировке меча, его «парусности», к узору на рукояти. Игорь вел бой с семеркой воображаемых противников, которые нападали со всех сторон сразу. Он то отгонял передних длинными маховыми ударами, одновременно бросаясь вперед и разворачиваясь, чтобы уйти от атак задних, то жестким срезающим движением выбивал одного из боковых врагов, тут же переходя на нижний уровень и, выкувыркиваясь из смертельного круга, по пути «подметал» ноги тем, кто захотел бы ему помешать, то резко останавливался, сбивая противников с толку, и быстро вгонял хищно вытягивающееся острие в самого ближнего…
Когда тело налилось яростным жаром, а меч стал казаться продолжением рук, Игорь понял – пора заняться «снарядами».
Теперь враги решили взять его живым с помощью огромной сети, накинутой издалека. Сеть следовало иссечь раньше, чем она скажется на его подвижности, а это требовало умения наносить стремительные и легкие разрезающие удары, способные справиться с обманчиво мягкой пенькой.
Ингвар-Игорь прыгнул прямо в центр колючих зарослей и, взвыв от тысячи уколов, крутанулся на месте классической «косарской саженью». К его удивлению, заросли не смялись, как в случае стандартной ошибки начинающих, пытающихся вкладывать силу в движение, требующее совсем другого, и не легли ровным полукругом, как ложились десятки раз в той, другой жизни Игоря. Они просто разлетелись в труху, словно сгнили на корню уже сотню лет назад и каким-то чудом сохранились до этого времени, непонятно как устояв перед штормами Холодного моря.