Страница 51 из 74
– Черти будут лизать вас, Шейба, огненными языками,– выпалил он, вытаращив глаза.
– Ну и пусть,– серьезно ответил Шейба.
Капеллан терял терпение. Рядом в коридоре шумели арестанты, надеявшиеся по дороге в часовню подобрать бычок, они кричали:
– Хотим в костел, в костел!
– Вы слышите, Шейба, ваши товарищи жаждут освежить свои души посещением часовни, а вы их этого лишаете. Вы понимаете, что это смертный грех?
– Я тоже хочу в костел, ваше преподобие, я добрый католик и умру в той вере, в которой меня воспитала мать, но даром быть министрантом не хочу.
– Стоит вам после мессы попросить у господина начальника прощения, и он снова станет давать вам этот кнедлик.
Шейба пожал плечами. Он чуял подвох. После мессы! Ишь! Ну, нет! Не на такого напали. После он ничего не получит, посадят в карцер на хлеб и воду.
– Ваше преподобие,– добродушно сказал Шейба,– кто станет покупать кота в мешке? Береженого бог бережет. Вы говорите, ваше преподобие, господь бог вычеркнет меня из числа сыновей своих. Господу, ваше преподобие, дела нет до таких арестантов, как я. Только я без кнедлика служить не буду.
– Вы верите в бога, Шейба?
– Верю.
– Верите, что бог накажет вас за непокорность?
– Верю.
Этот ответ сбил капеллана с толку. Если бы Шейба сказал: «Не верю», он бы ему доказал, наверно, доказал бы, что его ждет божье наказание за неверие. А тут что сказать? Ему нужен министрант, во что бы то ни стало, иначе он не сможет отслужить мессу и потеряет десять крон.
– Шейба, прошу вас, пойдемте в часовню.
Ого! Капеллан его просит! Шейба почувствовал себя еще более значительным. Он знал, что садясь нарушает правила, однако опустился на нары.
«Кто хозяин положения? – подумал Шейба.– Я!»
– На вас наденут кандалы,– добавил к просьбе капеллана надзиратель, желая придать ей вес.
– Ваше преподобие, если вы пообещаете мне, что – я получу кнедлик и что мне ничего не сделают, я пойду. А иначе не пойду, даже если меня будут в карцере до посинения держать.
– Обещаю вам,– сказал капеллан. Шейба, встав, подошел к капеллану:
– Ваше преподобие, я еще попрошу – дайте мне руку.
Сбитый с толку капеллан решил, что Шейба хочет облобызать его руку в знак благодарности. Но Шейба бодро потряс протянутую ему руку, добродушно прибавив:
– Уговор дороже денег.
Капеллан чуть не лишился чувства от испуга. Что, если Шейба бывший убийца? Ведь капеллан никогда не спрашивал, за что он сидит. По дороге к часовне священник спросил у Шейбы, который шагал с видом победителя, выигравшего почти безнадежное дело:
– За что вы, собственно, сидите?
– За грабеж, ваше преподобие, за мелкий грабеж.
Слава богу, всего лишь за грабеж. Вздохнув с облегчением, капеллан отправился к начальнику тюрьмы сообщить об условиях, на которых арестант Шейба согласился прекратить бунт. Начальник тюрьмы выругался, но что поделаешь, рукопожатие капеллана обойдется государству в сто кнедликов ежегодно.
Богослужение прошло, как положено. Шейба выполнял свои обязанности с еще большим рвением, чем раньше...
* * *
После мессы капеллан вместе с начальником тюрьмы отправился выпить винца.
– Посудите сами, господин начальник,– сказал священник в винном погребке,– три золотых за проповедь, это все-таки слишком мало. Позаботьтесь, чтобы мне платили десять крон, иначе в следующий раз забастую я...
А в это время Шейба, вкушая с таким трудом доставшийся ему кнедлик, говорил с набитым ртом:
– Н-да, братцы, богу до меня дела нет, но без кнедлика я ему не слуга.
С тех пор в камере номер 18 Шейба пользуется неограниченным уважением.