Страница 89 из 114
– Прямо сейчас? – спросил он.
– Конечно. Еще ведь не поздно.
– Хорошо.
Он положил трубку. Он был зол. Он себя презирал. Он был потрясен собственным слабоволием. Он пошел приводить себя в порядок.
Процесс бритья был прерван новым звонком. Вадим закричал ему в ухо так, что он был вынужден отстранить трубку.
– Фильм выйдет! Решили выпустить как есть, незаконченным! Будет проведена грандиозная акция в память Арно, и фильм пойдет в рамках этой акции!
Критика просмотрела куски, еще не смонтированные, – все в восторге! А потом он пройдет на телевидении!
– Поздравляю.
– Ты извини, я на тебя налетел со своими восторгами… – утих Вадим.
– Что ты, я за тебя и за фильм очень рад. За дядю тоже…
– Да… Что и говорить… Ты что делаешь? Может, ко мне приедешь?
– Я к Соне собираюсь. Она попросила приехать.
– Надо бы мне ее тоже навестить. Нехорошо оставлять ее одну в такой момент…
«Не сказать, чтобы она была одна», – подумал Максим.
– Подожди, я за тобой заеду. Я быстро, через полчаса буду у тебя.
Максим пошел добриваться.
Соня встретила их так, словно она действительно сходила с ума от одиночества. Обвив их обоих руками – мужчины были вынуждены пригнуть шеи, – она расплакалась, уткнувшись лицом куда-то между двух плеч. Максим и Вадим в две свободные руки поглаживали и похлопывали ее по худеньким плечам.
Однако Жерар и Этьен были все еще там. Вырисовавшись в глубине гостиной, они не слишком приветливо смотрели на новоприбывших. Соня провела режиссеров в гостиную, возбужденно повторяя: «Как хорошо, что вы приехали, как хорошо! Молодец, что ты подумал обо мне, Вадим, это так мило с твоей стороны, и ты, Максим, спасибо, что не оставил меня в такую минуту…» Она возбужденно ходила по гостиной, выбирая напитки, наполняя стаканы и постоянно приобнимая то одного, то другого, как ребенок, соскучившийся по родителям. Жерар неприкаянно и угрюмо перелистывал журналы, а его сын черными глазами следил за отцом и за Соней.
– Я не верю, что это мог быть Пьер, – сказала она, подавая Максиму стакан с виски.
Конечно, вот за этим она его и пригласила: услышать подтверждение своим мыслям! Наверное, проверила их уже на Жераре с Этьеном, и теперь ей занадобилось новое лицо, новый слушатель.
– И знаете, почему?
Она подождала реакции. Вадим спросил заинтересованно:
– Почему?
– Я бы его узнала в саду. Если бы это был он – узнала бы непременно!
Ну что ей на это сказать? Ей так хотелось поверить в то, что ее муж не может быть убийцей ее отца!
– Если это не он, Сонечка, полиция это обязательно выяснит, – рассудительно ответил ей Вадим.
– Конечно, не он, – убежденно сказала Соня. – Полиция это выяснит. И Реми Деллье ей поможет. Я знаю своего мужа. – Соня всех обвела глазами, проверяя убедительность своих слов. – Он на это не способен!
– Она очень перевозбуждена, – шепнул Вадим Максиму.
Соне никто не ответил. Максим чувствовал неловкость и судорожно искал слова.
– Возможно, что ты права… – Ничего лучшего он не нашел.
– Не возможно, а точно!
Соня встала и прошлась по гостиной.
– Жерар, у тебя стакан пустой, тебе добавить? – уделила она наконец внимание Жерару. Тот чуть не кинулся к ней, обласканный этой фразой.
Этьен легонько и презрительно улыбнулся и отвернулся. Соня подошла к юноше и тронула его за рукав:
– Не грусти, мой мальчик. Это жизнь. Этьен ответил ей холодным взглядом. Что, впрочем, нисколько не заинтересовало Соню, если она вообще его заметила.
– Реми, между прочим, тоже считает, что это не Пьер… – настаивала Соня.
Звонок в дверь прозвенел с таким напором, что сорвался в хрипоту. Соня пошла открывать.
На пороге стояла Мадлен.
«Так, – подумал Максим. – Это становится интересно».
Соня не сумела скрыть своего удивления. – Здравствуй, сестричка, – сказала Мадлен, шагнув в дом.
Соня не поняла, со светским видом она предложила Мадлен пройти, представила остальным, спросила, что та будет пить.
– Сок, – ответила Мадлен. – Какой-нибудь, все равно.
Реми был прав насчет красивых кузин. Мадлен, с ее южным золотистым загаром, выгоревшими светлыми прядями, продуманно-небрежно выбившимися из прически, в белом костюме выглядела потрясающе эффектно.
Мадлен уселась на софу, закинув ногу на ногу. Белая короткая юбка поползла вверх по ноге, открывая загорелые стройные ляжки – должно быть, она проводит не меньше часа в день в спортзале.
От нее все ждали продолжения, не понимая, что самое главное она уже сказала. В конце концов, слово «сестра» могло показаться неловким намерением быть ласковой, все люди – братья и, разумеется, сестры тоже, ну и так далее.
Один Максим понимал происходящее и внутренне оживился, словно при читке интересного сценария.
Напряжение усиливалось. Мадлен молчала, ожидая, пока Соня принесет ей ее стакан. Получив свой сок, она повертела стакан в руках и подняла:
– За папу.
Взгляды, и так сосредоточенные на Мадлен, буквально впились в нее.
– Я твоя сестра, Соня.
Какое-то мгновение Соня смотрела на нее, очевидно, не совсем улавливая смысл сказанного, потом всплеснула руками и обхватила ими свою голову.
– Ты хочешь сказать… Я, кажется, поняла…
– Садись, – распорядилась Мадлен. – Слушай. Слушайте все, раз уж вы тут.
Мадлен закончила свою историю, уже знакомую Максиму. Все молчали какое-то время, переваривая услышанное.
– Вот! Я же говорила, что Пьер невиновен! – торжествующе нарушила тишину Соня. Бог мой, это все, что ее интересует!
– У Ксавье алиби, – осадила ее Мадлен. – А у Пьера его нет.
– Будет! – убежденно сказала Соня. – Вот увидишь!
– Ладно – примирительно сказала Мадлен. – Это сейчас не имеет значения.
Главное – что раз у нас с тобой нет теперь отца, то хотя бы мы есть друг у друга.
И она порывисто обняла Соню, которая утонула, как ребенок, в руках крупной и статной Мадлен. Казалось, что из них двоих старшей была Мадлен, хотя на самом деле Соня была старше ее на четыре года.
«Вот тебе сценарий», – повернулся к Максиму потрясенный Вадим. Жерар недружелюбно следил за разворачивающейся сценой, Этьен не выдавал своих эмоций, если они у него и были.