Страница 48 из 101
- Ой, смотри, лисички! – обрадовалась Алёна, и Семенов искренне умилился ее простодушному детскому счастью и той серьезной сосредоточенности, с которой она принялась выбирать из мха чуткими пальцами простенькие, на его взгляд, грибочки.
Поднимаясь с колен она что-то пробормотала, и он не расслышал:
- Что?
- Нет, ничего, я просто так, - отмахнулась она.
- И все-таки, что ты сказала?
- Ну… смеяться будешь, - смутилась Алёна.
- Не буду. Обещаю!
- В общем, я всегда говорю: «спасибо лесочек, тебе за грибочек», - призналась она.
- Серьезно? – у Семенова брови поползли вверх. – А он тебе отвечает?
- Ну вот, я же говорила – смеяться будешь! – махнула на него рукой Алёна.
- Ладно-ладно, не обижайся. Просто это так… забавно…
- Ну и пусть! – улыбнулась Алёна. – У каждого свои причуды.
- Конечно, - тут же охотно согласился Денис, которого именно Алёнины причуды приводили в неописуемый восторг. – На самом деле это очень классно.
- Что классно?
- То, что ты ценишь природу. Ты прямо как Белоснежка.
Алёна хихикнула - таких рыжих носатых Белоснежек еще поискать! Впрочем, если Денису нравится так думать, кто она такая, чтобы его разубеждать?
- Ой, смотри, вот еще! Целая поляна!
Пока Алёна ползала на четвереньках, чуть ли не носом выковыривая из мха ее обожаемые лисички, Семенов стоял рядом, подперев плечом ближайшую сосну, и предавался размышлениям и сравнительному анализу.
Он любовался на ее худенькую, обтянутую леггинсами попку, и думал, что ведь объективно у Светки задница намного круче! Да и не только задница… У Светланы в принципе фигура хоть куда: хоть на обложку, хоть на подиум – везде с распростертыми объятиями приняли бы!
Однако Светку он так не хотел. Точнее – хотел, но очень недолго. И не так… Все равно не так.
А все потому, что к фигуре прилагалась голова. И голове этой вечно что-то было не так: то он, Семенов, косячит, то в стране кризис, то в метро нахамили… И это недовольство действовало на чувствительного Дениса круче любого брома.
Как можно хотеть близости с женщиной, которая, мало того, что сама не может расслабиться, так еще и периодически партнера вздрючивает, чтобы не подумал, что жизнь – малина? Семенов быстро расхотел.
И после Светиного надменного: «Нам надо расстаться», тихонько, но с большим облегчением перевел дух, бесконечно благодарный ей за то, что сняла с него ответственность за этот разрыв.
Алёна же другая. Абсолютно другая – жизнерадостная, благодушная, открытая… Ироничная, но ироничная очень по-доброму, без злобы. Ее нельзя назвать податливой, нельзя принудить к чему-либо, но даже интересы свои она защищает мягко и спокойно. Как в айкидо – присоединение, протяжка, подсечка – и вот ты уже лежишь на лопатках, любуешься небом… Но ни ушибов, ни царапин, ни переломов – ничего общего с нарочито боевой стойкой Светланы.
Если Денис представлял себе лицо Алёны, то это лицо всегда улыбалось – именно такой он видел ее чаще всего. И вот эта вот улыбка, вот эта вот мягкая непокорность и женственная гордость казались ему до такой степени привлекательными, что намекни ему Алёна хоть полсловом, он упал бы на нее тут же, на зеленом влажном мху.
Но Алёна ни о каких намеках и не помышляла, собирала грибы. Нежная, теплая и невероятно далекая.
Со Светой ему хотелось тела. В первую очередь – тела. Что там у нее в голове, его не особо интересовало, если честно. Он испытывал огромное удовольствие, великолепное чувственное наслаждение от обладания ее сочными формами. Однако, после того как этот голод был утолен и накал страсти спадал, Света частенько начинала раздражать его.
Алёна вызывала совсем другие эмоции. Ее тело, невзрачное само по себе, было порталом, возможностью слиться, соприкоснуться с ней, получить ее по-настоящему, быть признанным ею, стать ее единственным избранным.
Про Свету он с самого начала знал, что она создана для его удовольствия. Зачем нужна Алёна – он пока не понимал. Она его завораживала, притягивала, донимала, раздражала, бесила… Но от общения с ней он теперь уже не смог бы отказаться!