Страница 84 из 172
Мара Джалина вне себя от гнева вернулась в свою комнату: столько потраченного времени, долгая разлука с сыном, и всё впустую!
К тому же, что ни говори, она успела привязаться и к своей новообретённой семье, и ко всему Остенграду, и было больно покидать его, особенно вот так, с взаимной неприязнью, ненавистью, гневом и оскорблениями. Но остаться она не могла.
Мара хотела найти вещи, в которых явилась сюда, но в сундуке их не оказалось. В тот момент, когда принцесса присела на минуту, соображая, что же делать, вошёл Гермисей. Он был хмур и избегал встречаться с сестрой глазами, и это Гермисей! – всегда уверенный в себе и прожигающий в душе дыры своим ледяным взглядом.
– Отец сказал, ты можешь взять, что захочешь … в дорогу, – сказал он. – Я велел приготовить тебе лошадь, и еды, и тёплую одежду. Ещё… отец сказал, что он готов простить тебе дерзкие слова, и если ты передумаешь, ты можешь остаться в Остенграде. Я был бы рад этому, сестра, – добавил он.
– Передай королю мою благодарность за его великодушие! Но я тоже Ринай, и я тоже не меняю решений. Я не останусь в этом замке. Прощай, Гермисей! На тебя я зла не держу. И мне ничего не надо, я ничего не возьму у короля Даргена. Остенград ясно дал мне понять, что я здесь чужая. И я уйду так же, как и пришла. Ты не знаешь, где мои вещи?
– Мара Джалина, уж платье-то оставь! – воскликнул Гермисей.
– Я же сказала – я не возьму ничего чужого.
– Ладно, – вздохнул наследник Даргена, – я спрошу у Калахая, где твоя одежда… Прощай, сестра!
Через несколько минут в комнату влетел младший из братьев. Он запыхался и покраснел, и нёс в руках бережно свёрнутые вещи принцессы Вильсении.
– Мара, прости нас! – начал Калахай. – Я пытался переубедить отца, но всё напрасно. Я знаю, что ты не останешься, и всё же прошу – не уходи! Я боюсь за тебя, ты погибнешь за стенами Остенграда!
– Милый мой, память о тебе согреет меня в часы одиночества, – нежно проговорила Эрсель. – Стоило прийти сюда, чтобы узнать тебя…
– Может, мне поехать с тобой? – предложил парень.
– Нет, нет! Я не желаю сеять раздор в Восточной земле. Твоему отцу это придётся не по душе. К тому же, боюсь, ещё настанут дни, когда Остенграду очень понадобятся твоё чистое сердце, отвага и светлый ум. Береги этот край, Калахай, береги, пока не придут лучшие времена!
Мара взяла свою одежду и, оглядев подозрительно, спросила:
– Чей это плащ? Это не мой. Я же сказала, что не возьму ничего.
– Это мой подарок. Он теплее твоего старого. Впереди осень, – тихо объяснил Калахай. – Не отказывай мне, возьми!
Мара обняла его и согласилась взять плащ. Калахай вызвался проводить её до границ Остенграда.
Уезжая из города, Эрсель видела боковым зрением застывшие, как изваяния, тёмные фигуры Даргена Дри и синеглазого Гермисея, с балкона глядевших, как принцесса Мара Джалина Вильсения Ринай покидает их край.
На лошадях девушка и Калахай доехали до границы Восточного города и здесь распрощались. Мара спешилась, и вскоре скрылась в лесу, а Калахай, держа под уздцы лошадей, смотрел ей вслед, пока она не исчезла из вида.
– Помни, где бы ты ни была, Мара, – крикнул ей вдогонку Калахай Ринай, – что в Остенграде у тебя есть друг и брат!
– Я не забуду об этом! Да сбережет тебя Творец от всех невзгод! Прощай! – долетел до него издалека звонкий голос принцессы.