И в сумерках придёт рассвет

Восхождение по горным тропам был нелёгким занятием. День выдался хмурый. Свинцовые низкие тучи, казалось, зависли в небе и не сдвигались с места. Моросил холодный раздражающе-нудный дождь, потому Мара шла, укутавшись в плащ и накинув капюшон. От этого было жарко, но мокнуть не хотелось.

Мара Джалина приостановилась, чтобы отдохнуть: подъём был долгим и крутым, а скользкая грязь под ногами мешала идти. Путница отчётливо услышала тихий щелчок слева (будто сломалась тонкая ветвь), но, оглядевшись, никого не увидела, кроме птицы, прыгающей в зарослях кустарника.

Мара пошла дальше, но буквально через два шага прямо перед ней на дорогу выпрыгнул человек.

– Ни с места! Ни одного движения! – грозно велел он.

И Мара подчинилась, ибо в руках его был лук с вложенной стрелой. И выглядел он довольно серьёзно.

В тот же миг по обочинам дороги возникло ещё четыре воина (по двое с каждой стороны). Они, казалось, выросли из-под земли, так надёжно скрывали их кусты до этой минуты. Сзади послышались шаги, и Мара поняла, что окружена со всех сторон. Она опасалась даже шевельнуться, помня о том, что восточные горцы скоры на расправу и горячи в бою.

Капюшон мешал обзору, и лучше всего девушка видела первого воина, медленно приближающегося к ней. Лук его был наготове.

Молодой парень, года на три-четыре старше самой Мары, высокий, статный, хорошо сложенный, темноволосый, одетый в коричневую шерстяную рубаху, серебристую кольчугу, а на груди сияла золотом эмблема Остенграда – орёл, сжимающий меч.

Это уже было хорошо! Поскольку Мара попала в руки пограничных дозоров Востока, а не в лапы Каран Гелана.

Пожалуй, юношу, можно было, назвать красивым, но Мару мало заботила степень его очарования. Утешало и то, что хоть лицо воина оставалось настороженным и недоверчивым, а карие глаза внимательно следили за Марой, в нём не угадывалось озлобленности и жажды крови. Это было лицо бдительного и осторожного защитника своего родного края.

– Что ты делаешь в земле Остенграда, странник? – раздался властный голос позади.

Но Мара не успела ответить…

Первый воин, не опуская оружия, велел:

– Откинь плащ!

Мара слегка подняла голову, чтобы он видел её лицо, и медленно отбросила за спину полы своей накидки, показывая, что она носит юбку, а не меч. Лицо незнакомца выражало недоумение, граничащее с изумлением.

– Это девушка! И она безоружна, – громко сообщил он.

– Безоружная женщина может быть опаснее вооруженного воина, – донёсся до Мары всё тот же холодный голос, но уже ближе. – Ты не должен забывать об этом!

К «первому» подошёл обладатель властного голоса. На ходу он откинул капюшон с головы Мары, и несколько холодных капель дождя упало ей на лицо.

Второй воин был немного старше первого: лет двадцати пяти. Ростом не уступал кареглазому. Одет был также, и тоже темноволос. Но внимание приковывали синие, как лёд, глаза, которые с интересом изучали её. Держался он очень уверенно, и Мара определила его не только как старшего, но и как главного.

Она выдержала прямой взгляд пронзительных васильковых глаз и сказала спокойно:

– Я неопасна для Остенграда и его жителей.

– Позволь мне самому это решать, госпожа!

Лёд в его голосе не  желал таять.

– И назови своё имя, и почему ты здесь! – велел он.

Напряжение не спадало: шесть пар глаз внимательно следили за каждым движением Мары, лук первого воина всё ещё целился ей в грудь, а старший воин напряженно ждал ответа.

‍