И в сумерках придёт рассвет

Мара стояла на кухне у открытой двери, выходящей в сад, и смотрела, как мохнатые шмели и трудяги-пчёлы, золотясь в лучах мартовского солнца, деловито жужжат над расцветшей вишней. Ранняя весна окутала город волшебными ароматами, от которых кружилась голова, и усыпала улицы и дома бело-розовым конфетти – лепестками цветущих фруктовых деревьев. Мир был прекрасен, ранее утро ещё лучше. Дом Гарины стал ей родным, и Мара подумала, что могла бы быть абсолютно счастлива в этом раю, если бы порой душу её не изводила тоска по Лиарину, по ушедшим безвозвратно прошлым дням и по всему, что она потеряла.

Но сейчас, в эту минуту утреннего покоя, ей не хотелось вспоминать о грустном.

– Ты уже как всегда на ногах, дочка! Доброе утро! – услышала она позади воркующий голос Гарины.

– Доброе утро, тетушка! – откликнулась Джалина.

– Ты пойдешь сегодня на рынок или я? – спросила хозяйка дома.

– Я схожу, тётушка, – отозвалась Мара, – что Вам ноги бить.

– Да тебе, поди, тоже  нелегко! – возразила госпожа Ролл.

– Да я потихонечку. Пройдусь, воздухом подышу, на солнышке погреюсь, – успокоила её Мара Джалина и взяла корзинку для продуктов.

– Купи ещё господину Фракусу две склянки чернил! Он очень просил. И ещё возьми в прачечной мыла!

– Ладно, тётушка Гарина, не беспокойтесь.

Мара накинула плащ (весеннее солнышко обманчиво) и, поздоровавшись с господином Фракусом, одним из трёх нынешних жильцов госпожи Ролл, вышла на цветущую улицу, направляясь на рынок.

 Утро и вправду было чудесным. Мара не спешила. Она купила всё, что было нужно, и медленно побрела домой по левой стороне улицы, где были сады, и белоснежные лепестки как мотыльки слетали с веток.

Мара Джалина уже вывернула из-за поворота на улицу, ведущую к её дому, как вдруг замерла. На фоне белого города траурными пятнами выделялись чёрные одежды солдат Каран Гелана.

Мара отпрянула скорее инстинктивно, чем осмысленно. Она нырнула в соседский сад. Прокравшись среди густых зарослей, выглянула из-за угла и рассмотрела, что солдаты стояли прямо у крыльца её дома. Их было двое.

Но у привязи – пять лошадей. Значит, ещё трое в доме Гарины.

Страх и ненависть горели в сердце Джалины раскалёнными углями. Она боялась не столько за себя, сколько за госпожу Ролл, памятуя о том, что сотворили слуги Катараса с её деревней у Сосновой горки. Она-то сама пока была недосягаема для тёмных слуг Проклятой земли, но только пока…

«Вот и опять пора бежать! – сказала Мара самой себе. – Снова бежать. Только куда? Может, ты мне подскажешь, малыш, где нам с тобой искать убежище? – взгляд её невольно обратился на север. Но затем вернулся к солдатам Катараса. – Но что же, в конце концов, нужно этим чудовищам от меня?»

Взволнованная Мара Джалина не знала, что ей предпринять. Наконец, из дома показались ещё три солдата, и, к великой радости девушки, провожала их Гарина Ролл.

Ещё долго, после того как воины умчались прочь, как стая чёрных воронов, Мара отсиживалась в саду – она боялась попасть в засаду.

Наконец, она решилась. Крадучись, пробралась Мара по соседскому саду, затем по своему дворику, заглянула в окно. 

Гарина Ролл была здесь. Мара Джалина тихонько стукнула в стекло, и женщина тут же подбежала к двери и распахнула её.

– Девочка моя, где же ты была? Я места себе не нахожу! – Гарина обняла её, чуть не плача. – Ты не представляешь, кто здесь был!

– Представляю… – откликнулась Мара. – Я увидела их и спряталась в саду. Они меня искали?

– Да, тебя, – растерянно отозвалась госпожа Ролл. – Что ты такое натворила?

– Ничего! Клянусь Вам! Я даже не догадываюсь, зачем я нужна им, – честно призналась Эрсель. – Я только знаю, что они преследуют меня…

– У них был твой портрет, – добавила Гарина. – Прямо вылитая ты, только волосы не в косе, а уложены в такую причёску, как у настоящей знатной дамы, и на шее цепочка с подвеской – маленькая роза.

 Мара машинально коснулась ожога. 

– Мой портрет? Не понимаю, откуда он у них? Кто мог нарисовать меня?

– Не знаю, моя дорогая, – печально сказала хозяйка дома, – только мне за тебя страшно! Они знали, что ты здесь. Кто-то, видно, проболтался им. Я убеждала их, что никогда тебя в глаза не видела. Они обшарили весь дом и нашли твои вещи. Я соврала, что со мной живёт племянница. Но не думаю, что они мне поверили. Господин Фракус тоже сообразил, что к чему, и подтвердил мои слова. Но они обещали вернуться и посмотреть в лицо моей племяннице! – рассказывала Гарина, поднимаясь вслед за Марой в её комнату. – Что же делать?

– Ясно что – бежать! – ответила девушка. – Только вот за Вас я боюсь. Вам тоже надо уходить. Они вернутся за своей добычей и не найдут меня, и гнев их падёт на Вашу голову! Я не брошу Вас им на растерзание, тётушка!

– Ах, девочка моя, смерть меня не пугает! Я достаточно видела. А бежать мне отсюда некуда – это мой дом, я здесь с самого замужества живу и никуда не пойду. Будь, что будет! Меня больше пугает разлука с тобой и твоя судьба. Куда ты пойдёшь?

‍