Сеть

            К одежде это не имело такого отношения. Женщины так и остались женщинами. Но вот бытовая электроника имело огромный запас прочности. Все, что подключалось к Сети, а подключалось к ней почти все, что питалось от электричества, тянуло деньги с хозяев, пока работало. За холодильник не нужно было платить сразу всю сумму в магазине. Подключившись к Сети, он посылал сигнал о собственной исправности, и фирме-производителю регулярно падала сумма за его использование. Естественно такая фирма была заинтересована в том, чтобы сумма капала, как можно дольше. Если холодильник ломался, денежный ручеек, соответственно, останавливался.

            Шопинг отвлек Полину от мыслей о профессоре. Они с мамой увлеченно примеряли одежду, обувь, прикидывали на плечи сумочки. Выпили вкусного кофе-гляссе, съели по «кармашку», вспомнили, как Полина совсем недавно каталась на паровозе по магазину, с бантами и с плюшевым зайцем в руках. Мелочь, занявшая ее место в пестрых вагончиках, разглядывала Полину снизу вверх, улыбалась ей, махала любимыми игрушками. Время летело незаметно, неотвратимо и становилось грустно, что нельзя вернуться в какой-то момент из прошлого и попробовать насладиться им еще раз.

            Полина с мамой не заметили, как пролетело время, пока не позвонил отец.

            - Домой собираетесь, уже темнеет? – сообщил он.

            В стенах магазина, не имевших окон, время суток всегда было одним и тем же. В руках у Полины была дыня, килограмма на три, у мамы пакет с запасом еды на пару дней. Они взяли тележку, убрали в нее покупки и покатили на стоянку. Магазин от деревни находился в двадцати километрах, в райцентре. Вернуться они должны были затемно.

            До выхода из магазина оставалось совсем немного. Витрины все так же услужливо одевали их в наряды, заманивали потратить деньги. Полина смотрела на себя одетую в курточку и шапку, которую никогда бы не купила. Вдруг изображение дрогнуло, разбилось на квадратики, пошло кляксами. В магазине заморгал свет и потух окончательно. Несколько секунд было тихо, а потом раздались вопросительные детские голоса.

            - Мам, это конец света? – Спросил тонкий девчачий голосок.

            - Мамааа, ты гдеееее? – Запищал потерянный ребенок.

            - Я здесь, малыш.

            - Темно, как! Куда идти, где выход?

            - Опять свет отключили. На улице что, снова гроза?

            - Ничего нормально сделать не могут. Где аварийное освещение?

            В ответ на вопрос загорелся свет, но слабо, вполнакала, он продержался несколько секунд и снова отключился. Полина запомнила направление к выходу.

            - Мам, держись за тележку, я тебя довезу.

            Она попробовала снова провернуть тот же фокус, что и прошлой ночью. Вначале надо было поверить, что это возможно, а потом приказать себе включить инфракрасное видение. Глаза напряглись. Тьма посерела. Фигуры людей, беспорядочно передвигающиеся, словно призраки, проступили из нее.

            - Поехали. – Шепотом сказала Полина.

            - А ты видишь куда?

            - Запомнила.

            - Детишек не передавим.

            - Не переживай, объедем. У меня молодое зоркое зрение.

            - Помнится, отец тоже хвалился крепкими костями.

            Еще не остывшие экраны витрин, лампы под потолком, человеческие тела светились в темноте теплом. Это было так забавно и впечатлительно. Еще бы, никто, кроме Полины не мог этого видеть. Ее тележка ловко объезжала людей, выставивших перед собой руки, боявшихся удариться о стену или другого человека. Они с мамой быстро достигли выхода. Но здесь их ждал сюрприз. Двери не открывались. Механизм не работал без электричества.

            - Конец цивилизации, – вылетело у Полины.

            Под носом снова стало мокнуть. Полина приложила палец и почувствовала выступившую кровь.

            - Мам, у тебя есть платочек? – попросила дочь.

            - Есть, зачем тебе? – мать протянула носовой платочек.

            - Кровь носом пошла.

            - Опять? Полин, почему так часто? Ты не заболела?

            - Мааам, ты бы уже знала, если со мной что-то не так. Это из-за темноты. Я напрягаю зрение, видать от усилий и идет кровь.