Страница 5 из 111
Эльф и вампир, он ненавидел колдовство. Когда-то оно было частью его натуры. И даже теперь он все еще обладал остатками волшебства эльфов – его работа с землей была тому подтверждением. Однако в течение множества лет колдовство не могло помочь ему в самом главном. И теперь он не доверял даже силе волшебства добрых рук. Услышав, что Анна, скорее всего, пала жертвой чьего-то заклинания, он разъярился. Он с трудом смог успокоиться и продолжать подслушивать.
– Кто-нибудь пытался снять заклинание?
– Нет. У нее нет семьи, родных, платить некому.
Джандер прикусил губу. Если служитель Латандера попытается снять заклинание, из-за которого все эти годы она остается жива, тем самым он вполне может убить ее. Похоже, что священник подумал о том же.
– Я могу попробовать, но все же опасаюсь. Стражник хрипло рассмеялся:
– Что за жизнь у нее сейчас? Смерть, пожалуй, будет даже лучше.
Глаза Джандера сузились от ярости.
– Может быть, – раздался вновь голос священника, на этот раз сухой и жесткий, – если ты будешь лучше выполнять свой долг, это место перестанет быть хлевом. Я поговорю с твоим начальником.
Вампир услышал, как отворяется дверь камеры, и вновь обратился в тень. Он смотрел, как служитель Латандера вышел на улицу, полной грудью вдохнул свежий воздух. Человек был молод, лет тридцати с небольшим, и двигался с уверенным, спокойным изяществом. Длинные каштановые волосы, одежды, красиво раскрашенные оттенками золотого и розового, были просты. Его манеры и то, что он сказал в приюте, возвысили священника в глазах Джандера. Кроме того, эльф всегда благосклонно относился к учению о Латандере – Повелителе Зари, златокожем боге Рассвета и Начала – по крайней мере, до тех пор, пока великий мрак не опустился на него и он больше уже никогда не мог встретить рассвет.
Когда стражник вернулся на свой пост перед женской камерой, Джандер превратился в туман и проник внутрь. Он сразу же бросился к Анне, обнял ее, крепко прижал к себе.
– Колдовство. Это колдовство, ох, Анна…
Внезапно потеряв голову от ее близости, он взял ее за виски обеими ладонями и глубоко поцеловал – и отдернулся назад, пораженный, дотронулся золотым пальцем до своей прокушенной губы.
Анна, вновь охваченная приступом помешательства, вскрикивала и билась головой о стену. Как всегда, Джандер был позади нее, пытаясь успокоить. Когда припадок прошел, она обернулась к нему и глаза ее были полны сожаления. Джандер порывисто обнял ее, облегченно вздохнул, позабыв о нанесенной ею ране.
Он больше не пытался поцеловать ее. Его поцелуй неожиданно вызвал какой-то ужасный образ в ее памяти.
– Кто сделал это с тобой, любимая? – прошептал он, крепко обнимая ее и не надеясь услышать ответ.
Она совершенно отчетливо произнесла:
– Баровия.
И больше ничего.
Баровия. Слово показалось вампиру угрожающим, когда он несколько раз произнес его. Это было чье-то имя или название местности – слово на ее странном наречии. Быть может, оно означало действие или стремление? Он знал лишь, что кто-то или что-то, связанное со словом «Баровия», повинно в том, что Анна безумна.
Он должен узнать – кто или что.