Укроти свою строптивость

В ординаторской было тихо. Покой нарушало лишь тихое тиканье настенных часов. Зашла медсестра, она подала Трегиру маленький стаканчик с вином:

–Доктор сказал, чтобы вы выпили, это придаст вам силы, а то ещё упадёте в обморок в операционной. Подождите доктора здесь, – девушка вышла, плотно прикрыв за собой дверь. 

Яркое солнце било в глаза. Трегир обнаружил себя спящим на кушетке в той самой ординаторской, в которой ждал врача. Часы показывали семь часов. Судя по всему, было утро. Это хирург попросил, чтобы медсестра положила в вино снотворное. Он переживал за состояние Трегира, видя, как седина покрыла за одну ночь его волосы. 

Он собрался было выходить, как услышал тихий храп из-за загородки. Трегир её приоткрыл, там на диванчике спал хирург. На столе перед загородкой лежала записка: «Меня до девяти утра не будить, да и принцессу тоже. У неё были трудные сутки. Она спит».

Трегир сел на кушетку и вдруг осознал, что плачет.

–Ну, господин Трегир, Вы же мужчина. И я просил меня не будить, – хирург сел, потерев глаза. 

–Как прошла операция?

–Хорошо. Она у Вас мужественная девочка. Ни разу не пикнула, только кулаки до крови сжала.

–Что? Вы хотите сказать, что делали операцию на живую? – Трегир потёр лоб.

–Почему на живую? Под местным наркозом, – доктор прошёл к шкафу, открыл его, плеснул в стаканы какой-то жидкости. Один стакан подал Трегиру. – Выпейте-ка, это виски. Они придадут силы, а то вы совсем на человека не похожи.

–Но ведь она боится уколов.

–Ещё как! Больше, чем «альпийских лыж», – Трегир знал, что в народе так назывался тот «ботинок», который «надевали» Анжелике. – Да не смотрите вы так на меня. Мы боялись, что очередную анестезию не выдержит сердце. И ещё, я как лечащий врач запрещаю вам посещать её. Первую неделю я буду разрешать свидания лишь с теми, с кем она сама захочет. Простите, но я не хочу рисковать её жизнью, её не надо сейчас волновать, а её отношение к королевской семье – сами видели. Не пущу даже королеву. А к вам у меня просьба это донести до королевской семьи.

–Хорошо, узнайте у неё, что ей надо. Но видеть-то я её смогу? И наш семейный доктор сможет её посещать?

–Разумеется, ведь доктор Смит включён в комиссию. Ну а вы, конечно, сможете видеть её. Я специально положил её в палату с односторонним стеклом. Она вас видеть не сможет. 

Анжелика быстро шла на поправку. Вынужденное бездействие дало ей возможность перечитать огромное множество книг, которые, казалось, она глотала. Её регулярно посещали Мэри, Филипп да профессор. В конце недели Дюбит принёс ей тесты, которые она выполнила в его присутствии. Это были экзаменационные тесты.

Нога, закованная в гипс, уже была снята с подставки. Доктор обещал, что и сам гипс будет скоро снят. Как ей объяснили: гипс и фиксация нужны были, чтобы снизить кровяное давление в ноге. Что операция представляет собой маленький, меньше одного сантиметра разрез, через который был введён катетер, который «вытащил» злосчастную вену. Этот самый катетер являлся последним достижением анастасийской медицины, и Анжелика оказалась первым пациентом, на котором он был применён. 

Сегодня к ней был допущен первый посетитель.

Анжелика посмотрела на вошедшую красивую женщину в элегантном брючном костюме цвета чёрной вишни. Королева села на стул, который стоял около больничной кровати. Безупречно ухоженными руками она взяла в свои руки руку Анжелики, но Анж тут же отдёрнула её:

–Что вам нужно от меня? Я не желаю вас видеть, – две женщины с гордо поднятыми головами несколько минут смотрели друг на друга. В глазах одной горело презрение, в глазах другой – застыло страдание.

–Послушай, – королева прервала молчание. Она встала, подошла к окну. Ей нелегко было решиться на эту исповедь. – Послушай, девочка, моя вина перед тобой состоит лишь в том, что ты была рождена в королевской семье. К сожалению, таков удел правящего дома. Вот и меня выдали замуж, когда мне было восемнадцатьлет, а королю – тридцать шесть. Это был его второй брак. Первая супруга не смогла принести наследника трона, и он развёлся с ней. Меня никто не спрашивал, всё решили наши родственники. Генри появился на свет ровно через девять месяцев после свадьбы. Это событие на целых три месяца отвлекло короля от его подружек, ну а потом – всё пошло по-старому. Если бы король пропадал в своём гареме – это было бы полбеды. Но он предпочитал уличных проституток. На меня же он не обращал никакого внимания. Кто-то из уличных девок подарил ему заразу, в результате которой он стал практически импотентом. По законам королевства наследников должно было быть двое, но увы... Однажды на балу я встретила твоего отца. Впервые в жизни я узнала, что такое любовь. Когда оказалось, что я жду тебя, король был взбешён. Но потом, подумав, решил, что пусть ты будешь вторым условным наследником трона. По закону трон переходил к первому ребёнку. Генри рос здоровым, умным мальчиком, и сомнений, что он может оказаться без короны, не было. После твоего рождения король тебя условно признал: дал свою фамилию и титул принцессы. Через месяц после твоего рождения семья великих герцогов согласилась на твою помолвку с младшим сыном. Это была удача: принцесса с половинным титулом и без прав на трон и младший сын, который не являлся основным титулоносителем. Кто же тогда мог предположить, что именно младший сын примет основной титул великих герцогов. Король, узнав о помолвке, был взбешён, он распорядился, чтобы ты воспитывалась в загородном доме. Мне было запрещено тебя видеть. Через три года тебя похитили. Я даже плакать по тебе не смела.