Страница 80 из 158
Анжелика вошла в рабочий кабинет Трегира. Она ужасно не любила сюда ходить. Обычно Трегир решал все вопросы в своих апартаментах или же приходил в королевский дворец, а в кабинет приглашал, лишь когда хотел отчитать и в очередной раз призвать к совести.
–Проходи, садись. К сожалению, я немного занят, так что поскучай, ну и заодно подумай над своим поведением, – Трегир попросил прислугу принести кофе для принцессы.
–Так, может, я попозже зайду? – безнадёжно спросила она, окидывая взглядом обстановку, как будто это могло ей сказать, что её ждёт.
–Да нет, не стоит... Присаживайся, – он указал рукой на диван.
Она с неохотой опустилась на указанное место. Диван был под цвет мебели из орехового дерева. Её всякий раз поражали вещи, которыми окружал её и себя Трегир: всё изящно и со вкусом. Она понимала, что рано или поздно, но разговор на тему её выходки в магазине должен был состояться. И если Трегир её до сих пор не трогал, то, считала она, только потому, что его больше волновала её нога, которая разболелась совсем некстати, а может, наоборот, кстати. Анжелика поправила трость, на которую опиралась во время ходьбы, вздохнув с грустью, что отныне она будет зависеть от этой палочки. Как сказал врач: «Вы можете ходить, бегать и прыгать, но вам нельзя увеличивать нагрузки».
–Привет, о чём задумалась? – она вздрогнула от голоса Лаура, который неожиданно раздался над ухом.
–Да так, ни о чём. А ты чего здесь?
–Так при беседе буду присутствовать.
–А-а... – протянула Анж. – Что, наказывать будете? Да ты без надобности. Я теперь смирная.
–Неужели? – вмешался Трегир. – Надолго ли? Главное, чтобы твоего смирения на совет хватило.
–Меня вызывают на королевский совет?
–Ага, мисс Рауль подала на удовлетворение, ну а спикер как узнал... Я насилу упросил оттянуть до конца недели. В общем, завтра будет весело.
–А что ей ещё надо?
–Публичного извинения.
–А перед Кароль она не намерена извиниться?
–А Кароль не подала на удовлетворение.
–А что Реджинальд? – возмутилась Анжелика. И взяла телефон. Но Лаур мягко забрал трубку из её рук.
–А тебе, дорогая, запрещено общаться с Кароль.
–Но, Реджинальд, нет, чтобы поблагодарить, что я за честь его супруги вступилась, так он мне запрещает.
–Ну, предположим, запрещает не он, а я. После вашей выходки она почувствовала себя плохо, и мы вообще опасались выкидыша, а теперь ещё в её положении и на совет.
–А её-то зачем?
–Понимаешь ли, дорогая. Ваши материалы сейчас находятся на совете. Результат рассмотрения надо будет направить в полицию, так как материал там зарегистрирован. Скажи спасибо, что полиция не подала за неповиновение, а то бы, дорогая, не избежать бы более серьёзного наказания типа года монастыря.
–А ты не мог сказать, чтобы не регистрировали?
–К сожалению, нет. Мы во главе государства, и, если будем нарушать законы, которые сами издаём, как можем требовать с других? В России говорят, что рыба гниёт с головы. Так вот, мы – голова, и мы не хотим быть тухлой рыбой. А с членов королевской семьи спрос ещё строже, тебе это уже говорили.
Анжелика была усажена в кресло по левую руку от королевы. С другой стороны сидел принц. Трегир находился вместе со своими родителями в ложе великих герцогов. Реджинальд занял место около своего отца. Лаур, как всегда, за спиной Анжелики. Спикер начал заседание королевского совета с решения текущих проблем. Анжелика, хоть и имела право посещать совет, но не пользовалась им. Во-первых, о том, что обсуждалось на совете, она имела лишь обывательское представление. А во-вторых, её это не интересовало.
Наконец наступил кульминационный момент совета. По указанию старейшин в зал завели мисс Рауль и Кароль. Кароль, с побледневшим лицом и тёмными кругами под глазами, что свидетельствовало о том, что она плохо спала в последнее время, провели к боковой трибуне, куда обычно рассаживают журналистов. Мисс Рауль с торжествующим видом встала на центральную трибуну. «Сейчас мы тебе покажем, старая вешалка!» – воспользовавшись небольшим шумом, сквозь зубы по-русски произнесла Анж. «Только попробуй...» – также сквозь зубы и тоже по-русски парировал Генри. «Перестаньте шептаться», – оборвала их начавшийся диалог королева.
Спикер зачитал заявление мисс Рауль, в котором она требовала, чтобы юная принцесса совместно с Кароль принесла ей публичное извинение за нанесённое оскорбление. В этот раз на Снеговике был деловой костюм. Короткая обтягивающая широкие бёдра юбка открывала полные короткие ноги. Мисс Рауль подтвердила написанное в заявлении. Спикер обратился к Кароль, признаёт ли она себя виновной перед мисс Руаль.
Кароль, покраснев, поднялась с места и прошла на трибуну. Сейчас ей надо было сказать, что она не согласна с обвинением, которое ей зачитали. Ей надо обвинить во всём принцессу. Но девушка была не готова это сделать. Её три дня в этом убеждали Реджинальд и Трегир. Её уговаривали её родители и напоминали о ребёнке, что ради него она должна сохранить своё имя незапятнанным. Она будто прожила за это время не одну жизнь. Она повзрослела. Дойдя до трибуны, Кароль вдруг ощутила необычайное спокойствие. Она гордо, как её мать, приподняла голову, слегка улыбнувшись, поприветствовала присутствующих, а также правящий дом Ханзоров. Она встретилась глазами с Анжеликой, которая ей ободряюще улыбнулась.