Страница 61 из 158
–Да, Майя, я читал ваше прошение. Вы указали, что вам от работы дают студию. Это хорошо. У меня к вам вопрос по поводу вашего сына. Сейчас он живёт и учится в интернате при гареме. Вы планируете его забрать?
–Да, об этом я и хотела бы вас попросить. Мой новый друг хотел бы постепенно привыкнуть к мальчику. Не могли бы вы оставить его пожить ещё некоторое время в интернате. У него здесь друзья, ему тяжело будет расставаться...
После её ухода Трегир на кресле повернулся в сторону Анжелики: «Видишь, дорогая, и такое бывает. Майя уже пять лет живёт в гареме. Когда она пришла, мальчику было семь лет. Он пошёл в школу и сразу был помещён в интернат. По условиям гарема дети не могут жить вместе с матерями, они живут в интернате при гареме, а мать может навещать, сколько вздумается. Исключение для детей до трёх лет – матери и ребёнку предоставляется комната. За всё это время она даже на каникулы мальчика не забирала. У неё была возможность снять квартиру на неделю и провести с сыном время. Она говорила, что у неё нет денег, что она ездит на заработки...» После чего Трегир поднял трубку и попросил соединить его с директором кадетского корпуса: «Добрый день, господин Трегир у аппарата. У меня гарем покидает одна из приживалок. У неё мальчик двенадцати лет. У вас есть место в подготовительном классе? У мальчика средние способности. Хорошо, спасибо. Вы сможете с ним познакомиться, я распоряжусь. До свидания».
–Ты определяешь мальчика без его согласия и согласия его матери в солдаты? – Анжелика недоумённо посмотрела на Трегира. Её глаза метали искры.
Ханума переводила взгляд с одного на другого. Наконец она подняла руку и обратилась к Анжелике:
–Вы находитесь в гареме. Здесь нельзя так разговаривать с хозяином. Хозяин несёт ответственность за всех, кто здесь проживает. И если он решил, что ребёнка следует перевести в другое заведение, так тому и быть. Мать не заберёт мальчика. В интернате при гареме могут жить только гаремные дети. Куда должен, по-твоему, пойти мальчик: к матери, которая не хочет брать? На улицу?
–А если бы была девочка? Её бы куда? Тоже в солдаты? Чтобы вырасти такой же немой куклой, как те, у входа?
Трегир не ответил Анжелике: «Ханума-анакан, давай следующую!»
–Это новенькая, она просится в гарем, господин, – и Ханума завела девушку лет двадцати.
–Ну, слушаю, что столь юную особу привело в гарем? Обычно ко мне просятся женщины, которые уже пожили в миру. Ты молодая, красивая, можешь ещё семью завести, зачем тебе в гарем?
Девица бесцеремонно уселась в кресле напротив Трегира.
–Ну мне идти некуда, сказали, что можно в гареме перекантоваться, – её акцент выдавал в ней иностранку.
–Вы откуда? Вам сказали, что в гаремы пускают жить только гражданок Анастаса? – Трегир оценивающе осмотрел девушку.
–Я из... – и она назвала одну из союзных республик. – Нас сюда привезли танцевать. Я решила остаться и попытать счастья.
–Так, и что же привело тебя в гарем? – Трегир перешёл на русский. Было видно, что он начинает веселиться.
–Вы же его владелец. Я слышала, что вы красивый, богатый и... пока ещё холостой. Впрочем, для гарема ведь это не важно. Я тоже хороша собой, – девица встала на своих огромных каблуках. Откинула за спину длинные светлые волосы, повернулась на месте, покачивая бёдрами и выпячивая грудь.
Трегир расхохотался: – Похоже, что у тебя такие же представления о гареме, как и у моей невесты.
–Невесты? – девушка остановилась, нахмурилась.
–Да, невесты, а что тебя так смутило? Ведь с твоих слов для гарема это не важно. А, Анжелика? – он обратился к Анжелике, которая ошеломлённо смотрела на посетительницу. – Ханума-анакан, возьмёшь себе воспитанницу? – продолжил он на русском.
Ханума, подбоченившись, подошла к девушке, осмотрела её со всех сторон.
–А что ты умеешь делать? Только попой крутить? – спросила она на русском с неизвестно откуда взявшимся кавказским акцентом. – Тебе не в гарем, а в публичный дом надо. Гарем в Анастасе – это не наложницы и жены, это женщины, которым пойти некуда. Они приходят сюда добровольно, ну или почти добровольно. Они здесь живут, их зарплата поступает на счёт хозяина, а он уже распоряжается, кому и на что выдать. А кто не работает, тот занимается делами в гареме: готовит кушать, стирает, убирает. И заметь, девочка, никакой личной жизни. Перед поступлением в гарем ты идёшь к врачу, и врач делает так, чтобы детей у тебя здесь рождено не было. Мужчин приглашать нельзя. Покидать гарем можно только на неделю и только четыре раза в году, иначе теряешь своё койко-место. Хозяин не спит с женщинами из гарема. Ты хочешь ещё идти к нам? – и Ханума затряслась в мелком смехе.
–Куда же мне теперь? – девушка спросила недоумённо. – У меня нет ни паспорта, ни денег...
–Ханума-анакан, найди для девушки угол. Я свяжусь с полицией, пусть займутся её документами.
Приём окончился. Ханума оставила Трегира и Анжелику вдвоём. Он встал, подошёл к ней, подал руку.
Они стояли рядом друг с другом. Она чувствовала его запах, жар его тела обдавал её. Она не поднимала глаза, боялась, ибо знала, что он смотрит на неё. Он не двигался. Наконец он медленно одной рукой задел её подбородок, а другую положил на спину, не давая ей отойти. Она так и не поднимала на него глаза. Лишь крепко сжала губы.