Укроти свою строптивость

-

–Трегир, – голос осип, – но тут едет Лаур. И потом... Это нехорошо: ты мужчина, а я...

–Вот как раз это очень даже и хорошо. А Лаур займёт твоё место. А может, ещё куда пойдёт. Он взрослый мужчина, ему нужна женщина, – Трегир подсел к Анжелике, которая от неожиданности опустилась обратно на полку, приобнял за плечи, пальцами другой руки приподнял её голову за подбородок. Она попыталась вырваться, но он её удержал и, глядя прямо в глаза, тихо произнёс: – Советую вести себя хорошо. А то ведь я тоже взрослый мужчина и вдруг мне тоже захочется женщину... – после этого он, велев ей готовиться ко сну, вышел из купе вместе с Генри. – Ты её как думаешь наказать? Арест... Отлично, вот и посидит весь день в своём купе.

Она потёрла виски: «Ну и шуточки...», потом встала, открыла дверь. Брат с Трегиром стояли в коридоре. Анжелика молча прошла мимо них, зашла в своё купе, взяла полотенце, умывальные принадлежности и направилась в сторону туалета.

–Ты и впрямь хочешь, чтобы она провела ночь у тебя? – Генри смотрел вслед удаляющейся фигуре. Анжелика скрылась из вида.

–Да, а ты против? – Генри кивнул как-то неопределённо. – Почему? Она краснеет при слове «поцелуй». Она боится мужчин и, проведя со мной ночь в одном купе, завтра будет как шёлковая. А то неизвестно где и когда может рвануть этот пороховой склад.

–Трегир, ну ты сам понимаешь... – Генри остановился. Он пытался подобрать слова , чтобы его правильно поняли. – Ты взрослый мужчина, а она ещё совсем девочка, ей только пятнадцать лет. И потом, ты её жених, может, не стоит её сейчас пугать. Ты рискуешь.

–А кто из нас не рискует? И потом, неужели ты и впрямь думаешь, что я буду к ней приставать? Она поспит на полке Лаура. Я к ней не подойду и насиловать не собираюсь. Ты же сам знаешь, что у меня была масса возможностей, если бы я этого хотел. Она ко мне тем более не подойдёт. А если учесть, что я её жених, ей надо бы начать привыкать ко мне как к мужчине, а не как к сопернику. И как мне не хочется быть её мужем... Мне порой хочется избавиться от неё навсегда. Ты не представляешь, как она может вымотать. Сейчас я скажу Лауру, чтобы он перебирался в её купе.

Трегир и Генри молча наблюдали за Мэри: она приготовила постель для принцессы, зашла в своё купе при этом, густо покраснев от каких-то своих мыслей.

–А Мэри? – спросил Генри после того, как дверь купе за девушкой закрылась.

–А что Мэри? Её мне предложил Лаур. Он нашёл её где-то в горном селе. Мне кажется, что она ему нравится. У него явно в планах поухаживать за девушкой. Да и она от него не бегает. У нас с Лауром есть договорённость, что до приезда в Анастас никаких поползновений. Так что тут всё спокойно. А потом, хоть один из нас сегодня спокойно выспится, а то ведь эта подруга может всё что угодно устроить, – Трегир замолчал. К ним приближалась Анжелика. Она иронично улыбнулась и, пожелав спокойной ночи, открыла дверь в своё купе. Увидев, что на её месте уже лежит Лаур, она замешкалась. – Девочка, я тебе, кажется, уже говорил, где ты сегодня проведёшь ночь, – Трегир взял её за руку, закрыв дверь купе, где находились Лаур и Мэри.

–Нет, – Анжелика попыталась вырвать руку.

–Тихо, люди уже спят. Пожелай брату спокойной ночи – и на боковую, – Трегир подтянул Анжелику к себе, после чего завёл в своё купе, где усадил на полку: – Значит, так: тебе ровно пять минут на то, чтобы ты переоделась в пижаму и легла спать. Если я увижу, что ты в джинсах, то мне и твоему брату придётся тебе помочь, – после этого он вышел из купе, закрыв за собой дверь.

Анжелика сидела на полке, обняв руками колени. Её взгляд был как-то безнадёжно рассеян. Зелёно-серо-голубые глаза в слегка раскосом причудливом очертании чёрных ресниц глядели по-собачьи безнадёжно грустно. Они то блуждали по мраку ночи, то останавливались на одной точке. Казалось, что они теперь всегда будут пьяно-влажными. Красивые губы искусаны до крови. Выступающие скулы покрывал бледный румянец. Её стала колотить мелкая дрожь. Ужас сковал её. Ужас, что она останется один на один с мужчиной, и не просто мужчиной, а её личным врагом. Она не знала, сколько прошло времени. Она сразу не поняла, что происходит. Ей вдруг стало холодно. До неё стало постепенно доходить, что с неё снимают рубашку. «Нет!» – как-то глухо вскрикнула она. И тут же услышала голос Мэри: «Ваше величество, это я. Не бойтесь, я Вам помогу переодеться...»

Анжелика легла. Несмотря на жару, она натянула одеяло до подбородка. В купе зашёл Трегир. Он закрыл дверь, сел на полку к Анжелике:

–Ты бы ещё с головой укрылась. Давай спи. Спокойной ночи, – он склонился над её губами. – Да не крути ты головой. Я тебя не съем. С Романом целовалась, а со мной? – сказал он с усмешкой и поцеловал её в щёку. – А теперь можешь отвернуться к стене. Мне надо переодеться.

Прошло всего два дня с последнего танцевального вечера. Анжелика честно оттанцевала с Трегиром два танца из трёх обещанных. Трегир пошёл её искать, чтобы пригласить на третий, как вдруг неожиданно наткнулся на неё и Романа, её приятеля и помощника во всех хороших и не очень начинаниях. Те разговаривали, а потом этот мальчишка вдруг наклонился и поцеловал её. Её… Ту, которая должна стать его женой. И она не отвернулась, не убежала, не вырывалась. И Трегир был более чем уверен, что она знала и видела, что он, Трегир, здесь и наблюдает за ней. Чертовка делала всё, чтобы он оставил её в покое, отказался, забыл.

Анжелика смотрела на пробегающие мимо посёлки. Розовые свечи иван-чая покачивались в такт убегающему поезду. До боли в груди давили слёзы и резало глаза. Как ей хотелось крикнуть: «Высадите меня, я задыхаюсь!» А лето было уже в разгаре, и тёмная листва манила. На станциях бегали счастливые люди. Они встречались и расставались для того, чтобы снова встретиться. Трегир приносил в купе цветы, которые дарили люди маленькой принцессе. Вот и сейчас она смотрела в окно, мимо которого пробегали луга с разбросанными белыми и бледно-розовыми цветами кашки и ослепительно жёлтой куриной слепотой. Мальчишки, загорелые, как негритята, ехали на конях к реке. Появились дома. Часть ушла в землю. Но были свежесрубленные с петухами на крыше. Она не могла заставить себя сосредоточиться на книге по правилам придворного этикета. Ей это казалось скучным атавизмом. Она не могла смириться с тем, что мало того что она провела ночь в одном купе с Трегиром. Пусть он её не тронул, но ведь мог... Хотя где-то в глубине души понимала, что не мог, не имел на это права, да и не хотел. Так теперь она вынуждена сидеть здесь.