Укроти свою строптивость

–Господин Трегир... – в голосе королевы прозвучала мольба.

Трегир повернул голову на голос: – Ваше высочество, я помню наш с вами разговор и знаю, что делаю… – он взял за руку Анжелику, которую к нему подвела великая герцогиня.

–Что ж, будем надеяться, – вздохнула королева.

В тот день, когда Трегир отозвал своё ходатайство и назвал дату предстоящей свадьбы, королева пригласила его в свой кабинет. Это состоялось сразу после королевского совета.

–Господин Трегир, – сказала она волнуясь. Она ходила по кабинету, и было видно, что ей трудно и неудобно было говорить. – Я, как и принцесса, выросла в другой действительности… – королева остановилась, сделала глоток воды. Трегир догадывался, о чём пойдёт речь, но пока воздерживался от того, чтобы перебить Елену Венгерскую. – И некоторые анастасийские обычаи и традиции очень сложно принять и понять тем, кто с ними не вырос, – опять остановка, опять глоток воды. – Я хочу поговорить о процедуре бритья, – опять остановка. Снова глоток воды. – От имени моей дочери я бы хотела вас попросить не делать этого. Это стыдно для нас... Ну или без свидетелей...

–Ваше высочество, я вас услышал. Не надо продолжать. Я подумаю... Но не нужно ей заранее говорить об этом. Я сделаю это сам.

Согласно анастасийскому обычаю, после официального подписания брачного контракта девушка должна показать, что отныне она принадлежит мужу и будет верно ему прислуживать, а также подчиняться как своему господину. Никто не знал, что может попросить будущий муж. Заканчивался обряд тем, что девушка выстригала у себя прядь волос, которая убиралась в амулет. Амулет, в свою очередь, хранился с экземпляром брачного контракта у нотариуса. После того как девушка смиренно исполняла все указания, на её руку надевали браслет невесты, звенья которого запаивались. И она должна была его носить до свадьбы. На браслет крепилась пластинка с датой предстоящей свадьбы. И если анастасийские девушки знали про этот обычай, который проходили их матери, бабушки и сестры, то выросшим вне это казалось постыдным. Младшие сестры присутствовали на посвящении в невесты у старших, старшие — у двоюродных. Обычно девушку, которую готовили в невесты, приводили заблаговременно на процедуру посвящения, чтобы она видела, что она не первая и не последняя.

Итак, в кабинете стояла тишина. Анжелика не знала, зачем её подвели к Трегиру. Он просил Генри не посвящать её в это таинство. Трегиру было важно подписать сам контракт. И он боялся, что если Анжелика узнает об этом обычае, она сорвёт саму процедуру подписания. Она молча смотрела, как он расстилает салфетку, кладет ножницы, мешочек, не понимая, что от неё хотят.

–Анжелика, я тебя прошу отнестись спокойно к тому, что я тебе сейчас скажу.

Она оглянулась. Недалеко стоял Генри. Значит, они чего-то опасаются: сейчас может произойти то, что ей придётся не по нраву.

–Ты меня слышишь? – Трегиру нужен был диалог. Он говорил тихо по-русски, глядя ей в глаза. Нужен был полный контроль. – Я не хочу тебе сделать ничего плохого. Поэтому сначала выслушай. Ты должна мне подчиниться. – у неё заходили желваки на скулах . Одно слово «подчинение» вызывало у неё панику. Трегир не выпускал её руки из своих, поглаживая пальцами по ладошке, как бы говоря: «Всё хорошо». – Выслушай меня до конца, – Трегир вовремя среагировал на движение. Он резко развернул её и посадил себе на колени, прижал. – Я просил тебя выслушать. Анжелика, я не хочу сделать тебе плохо. Мне нужна прядь твоих волос. Сейчас ты сама возьмёшь ножницы и срежешь волосы из косы. Хорошо? – но Анжелика пыталась вырваться из рук Трегира. Все молча ждали. Трегир понимал, что он должен в присутствии всех подчинить её. – Анжелика, если ты сейчас не возьмёшь себя в руки, мне придётся успокоить тебя при помощи укола. И ты знаешь, что тогда я смогу сделать с тобой всё, что захочу. Я даю тебе выбор и, как мне кажется, очень даже приемлемый: срезать несколько волосков из косы. Что здесь такого?

Анжелика посмотрела на окружающих. Одна против всех. Брат стоял совсем рядом, значит, у него должен быть шприц. «Сам срежь...» – тихо прошептала она. Трегир взял ножницы и подал их Анжелике.

–Ну, время идёт. Давай уже закончим процедуру, – она обвела всех взглядом, как бы ища поддержки. Через силу заставила себя взять косу, ножницы... Как постриг в монастырь. Смирение. Какое смирение, если гордыня против? Тишина. Все ждали. Это не могло продолжаться вечно. Трегир держал её у себя на коленях.

–Ну, давай, милая моя. Всё хорошо. Так положено.

Выдохнула и над листом бумаги срезала кончик.

–Вот и умница, – Трегир не отпускал её. – Подожди, мы сейчас это упакуем… – он пересыпал в круглый медальон-амулет, где красовался герб великих герцогов. – Передадим нотариусу... А теперь попросим наших ювелиров надеть тебе браслет, – он держал её крепко, ибо знал, что сейчас она снова начнёт вырываться, а Генри держал её руку, пока ювелир делал спайку на браслете. – Ну вот и всё, теперь ты моя законная невеста. Я не стал ставить на браслете герб и дату свадьбы, ибо ты до сих пор хочешь сохранять инкогнито. – Трегир ослабил хватку. 

Анжелика встала. Ей хотелось сбежать, спрятаться, умереть. 

– Ну а теперь, я думаю, все могут быть свободны, а мою невесту я попросил бы остаться... До свидания, господа, спасибо за работу.

Трегир посмотрел, как закрылась дверь за ушедшими. Анжелика стояла неподвижно и смотрела с каким-то детским ужасом на браслет.