Страница 121 из 158
–Волк, если девушки всё-таки докажут, что не виноваты, то их не освободят, суд их не оправдает? – спросила она, глядя на костёр и вспоминая свой последний поход с классом.
–Девушки... Не знаю. До суда пройдёт не меньше месяца, значит, они будут находиться под стражей всё это время. Скорее всего, они будут содержаться в службе безопасности или их могут отправить на какое-то время в монастырь. Потом, может, и освободят и даже заплатят моральный ущерб в виде реабилитации, но время, проведённое в тюрьме, никто не сможет вернуть. Ты ещё молода, и тебе лучше не знать, что значит быть под арестом.
Анжелика в душе усмехнулась. Уж кто-кто, а она хорошо знала время, проведённое под арестом, пусть не в тюрьме, а в роскошных апартаментах. Какая разница, где тебя держат, если у тебя нет свободы?
А в это время перед костром шло обсуждение, что может ожидать девушек, нужно ли собирать деньги на то, чтобы их отпустили под залог, сколько будет стоить адвокат. Волк, чтобы прервать эти разговоры (к чему гадать на кофейной гуще, сказал утром, значит, утром) взял гитару. Звуки полетели ввысь. Он запел. Это была анастасийская баллада.
«Девушка спускается с гор. На плече стоит кувшин. Девушка стройная, как сосна, ивою сгибается к реке. И вода прозрачна и чиста её руки холодит. Золотистая коса по девичьей спине скользит. Едет мимо всадник молодой. Словно гордый ворон, он в седле сидит. Конь остановился. Юноша к красавице сойти с коня спешит. Увезли меня, замуж выдали. А люблю ли мужа я, позабыть спросили...»
Волк пел на двух языках: анастасийском и английском. Гитара пошла по кругу. Песни были разные: и грустные, и весёлые, и молодежные, и праздничные. Дошла очередь до Анжелики. Высокий девичий голос и звуки гитары разрывали тёмное небо. Она пела одну из своих песен из ленинградского сборника. Она пела её на английском. Время шло.
А потом была баня, почти такая же, как русская. Но не было веников. Пар снимал усталость и напряжение. Анжелика расслабилась...
Генмерол пришёл в полдень. Вести, которые он принёс, были не самыми лучшими. Он хотел сначала переговорить с Анжеликой, но часовые, по вечернему указу Волка, подняли лагерь.
–Что произошло, вы сами знаете. Значит, если сегодня до восемнадцати часов стрелявшая не появится, Марту с Эльзой отконвоируют в Блу-Сити. Родным с ними видеться не дают и сказали, что и перед отправкой не дадут. Правда, передачи принимают. Держат их в полицейском участке. Господин Трегир пообещал, что после того, как девушек отконвоируют, примутся прочёсывать лес наземными и воздушными силами с применением поисковых собак. Всех, кто будет обнаружен в лесу, подвергнут административному аресту. Если в лагере будет обнаружен стрелявший, руководителям лагеря предъявят обвинение в оказании пособничества в покушении на жизнь солдат королевской гвардии. Тут я слышал, что предлагают брать штурмом полицейский участок. Тогда нас вообще объявят вне закона, а Эльзу с Мартой, во-первых, мы не отобьём, а во-вторых, им придётся после этого скрываться долгое время. Что будем делать? Пока не знаю. Я предлагаю собраться через час, когда подойдёт Антоний, тогда и решим, что будем делать.
Собравшиеся не хотели расходиться. Генмерол подошёл к Анжелике и Волку. Участники сбора видели, как эти трое отошли в сторону. И сейчас уже ни у кого не оставалось сомнения, что та, кого ищет королевская семья, именно и есть эта девушка.
–Я должна идти. Слишком много народу может пострадать из-за меня, – Анжелика прислонилась спиной к дереву. Меньше всего ей сейчас хотелось этого.
–Аниж, мне обещали сделать документы. Они будут готовы через неделю. Тебе делают паспорт гражданина Великобритании. Ты вылетишь в Лондон, а оттуда… – Генмерол с отчаянием смотрел на девушку. Он понимал, что неделя слишком большой срок. Да и уже слишком поздно.
–Но вы же оба понимаете, что если на меня объявили охоту, то, значит, они не остановятся. И потом, эти девушки. Они-то тоже пострадают. Ладно, ты прибереги паспорт, может, он мне ещё пригодится. Не бойтесь, по крайней мере, при людях мне ничего не сделают. Посадят под арест. Вы говорили о заключении. Я слишком хорошо знаю, что это такое. Из такого заключения я и сбежала. Да, видно, вытянула не ту карту. Но что мне было делать, когда я увидела этих солдат, пристающих к девушкам? Я хотела им помочь, а оказалось вон как. Мне интересно одно, как они поняли, что это была именно я?
–Может, они не поняли, а предположили? – спросил Генмерол. Его тоже мучил этот вопрос: «Неужели в лагере есть предатели?»
–Да нет. Если бы они предположили, то не примчались бы всей великолепной четвёркой сюда.
Через час в лагерь прибыл Антоний. Его известия были ещё печальнее. К уже сказанному он добавил, что объявлено об окружении леса.
–Вот видите, у нас нет другого выхода... – Анжелика посмотрела на Волка и Генмерола.
Приближалось назначенное время. Генмерол, Волк и ещё несколько членов лагеря вместе с Анжеликой пробирались заветной тропой к деревне. Там на центральной площади уже собрались сельчане. Оставалось полчаса до назначенного времени.
–Простите, если что не так. Я не хочу, чтобы вас видели вместе со мной. – она пожала руку Генмеролу. Он наклонился и поцеловал её в щёку. – Не надо. Прости, – тихо прошептала она. Потом ещё раз посмотрела на всех и, гордо, по-королевски вскинув голову, пошла в сторону площади, окружённой конной полицией и солдатами из бригады Трегира.