Страница 45 из 52
8
Битва с василисками
Сразу же после возвращения отряда с драгоценной лавандой и рутой в Кристальных пещерах закипела бурная деятельность. Началось с того, что у Этельреда и Саймона возникли блестящие идеи.
Идея Этельреда состояла в том, чтобы с помощью Освальда и русалок вытащить гигантскую пробку из дна рва, опоясывавшего замок василисков. Все опасались, что разъяренные василиски возьмут и со злости сожгут Великие Книги, а без них Ха-Ха был бессилен. Но если, как рассчитывал Этельред, вода во рву упадет и обнажатся большие сточные трубы, ведущие в тот участок подземелья, где расположена темница с книгами, то отряд лазутчиков сможет пробраться по трубам, одолеть часовых и охранять книги до тех пор, пока замок не будет взят. Все согласились, что план хорош, и Освальда отправили к мисс Уильямсон Смит-Смит-Браун с поручением объяснить ей все и попросить помощи.
Идея Саймона родилась, когда он наблюдал за Фенеллой. С помощью сургуча, бечевки и свечного пламени ребятам удалось подлечить ей крыло, и оно зажило в поразительно короткий срок. Мальчики как раз обсуждали наилучший вариант осады замка василисков, а Фенелла тем временем тренировалась, прыгая со спинки стула и летая по комнате.
– Вообще-то, лучше всего было бы иметь самолет и высадить десант прямо во дворе замка, – сказал Питер.
– А если с воздушных шаров? – предложил Саймон.
– Воздушных шаров? – спросил Питер. – Где их взять?
– Сделать из лунного желе.
– Но каким образом они будут летать? – засомневался Питер.
– Ты же знаешь, что горячий воздух поднимается кверху. Почему бы нам не наполнить шары горячим воздухом?
– Да где мы его возьмем?
– А огневки на что? Знаешь сам, какая Фенелла горячая. Так вот, если бы поместить, скажем, двадцать огневок в шар, он бы поднялся вверх, и я даже думаю, что они смогли бы управлять им, если бы хлопали крыльями и летели все вместе в одну сторону.
Мальчики сделали экспериментальный воздушный шарик, и Фенелла, мечтавшая помочь, влезла внутрь. К восторгу Саймона, идея сработала отлично, и Фенелла заставляла шар летать по комнате, куда хотела. Она так разволновалась от своих успехов, что опять заикала.
– У меня... ик... получается, правда, Саймон... ик? – в упоении повторяла она. – Питер, ты видел... ик... как я сделала... ик... поворот?
– Ты молодчина, – похвалил ее Питер.
– Теперь все дело в том, сколько у вас огневок, – сказал Саймон.
– О, сотни... ик, – отозвалась Фенелла. – По крайней мере двести есть... ик... если не больше.
– А ты смогла бы уговорить их присоединиться к нам?
– Уверена, что... ик... смогу. Расскажу им, как вы... ик... были ко мне добры и как все это... ик... важно...
– А можешь ты попросить их явиться сюда, в Кристальные пещеры? – спросил Саймон. – Скажи, что тут находится штаб и отсюда мы начнем атаку.
Фенелла, вне себя от радости, что получила задание столь огромной важности, полетела, икая, вербовать огневок. А Попугай с детьми снова отправились с визитом к горностаям.
Рокфор принял их с большой сердечностью. Они с Уинифред как раз пили чай на крокетной лужайке.
– Так вы достали ее, достали? – закричал он визгливым голосом, подпрыгивая от нетерпения. – Боже, как я взволнован. Какая жалость, что радикулит помешал мне отправиться с вами.
– Руты у нас теперь достаточно, – сказал Попугай, – но Ха-Ха держит ее под замком. Мы не хотим, чтобы вы, горностаи, тоже отбились от рук, как василиски. Так что Ха-Ха приготовил только одну большую бутылку.
– Какие пустяки, – отозвался Рокфор, – как будто мы способны отбиться от рук. Мы, такие тихие, такие мирные создания.
– Ну нет, сейчас мы не можем рисковать, – возразил Попугай. – Вот некоторое количество рутового сока. Кто будет пробовать? Ты?
– При обычных обстоятельствах я бы с наслаждением, но сейчас... ох, ой-ой-ой, у меня никак не проходит радикулит. Пожалуй, это было бы неразумно. Нет, я думаю, лучше испытать сок на младшем садовнике. Он парень симпатичный, но садовник очень плохой, так что, если питье вдруг... э-э-э... окажется небезопасным, потеря будет невелика.
– Оно вполне безопасное, трусишка ты этакий, – успокоил его Попугай. – Неужели ты думаешь, Ха-Ха сам сперва не попробовал?
– Все равно, – нервно сказал Рокфор, – пусть лучше младший садовник. Он так этого ждет. Жестоко было бы его разочаровывать.
Послали за младшим садовником, которого звали Уилберфорс, и поставили его посредине лужайки.
– Так, Уилберфорс, – начал Попугай, – сам понимаешь, жидкость совершенно безвредна, но, когда ты ее выпьешь, ты мне должен сказать, не чувствуешь ли ты себя как-то по-другому, понял?
– Так точно, сэр, – ответил Уилберфорс. На голове у него красовался котелок, на носу – большие очки в роговой оправе, зубы у него сильно выдавались вперед, под носом висела капля. – Вы, сэр, выпьете снадобье, а я вам скажу, лучше мне стало или нет. Благодарствую, сэр.
– Теперь ты понимаешь меня, – в отчаянии простонал Рокфор. – На днях он вырыл все луковицы нарциссов и снес их на кухню. Он, видите ли, думал, что это картофель.
– Нет, ты не так понял, – не отступал Попугай, – ты, Уилберфорс, выпьешь сок, и ты же скажешь мне, что ты чувствуешь. Понял?
– О да, сэр, – ответил Уилберфорс и, взяв бутылку, сделал большой глоток.
– Какое у него странное имя, – тихонько сказал Питер Саймону. Они, затаив дыхание, ждали, что последует.
– Очень странное, – согласился Саймон.
Уилберфорс стоял неподвижно, моргая за стеклами очков, а все наблюдали за ним. Прошло уже пять минут, а они не заметили в нем никаких перемен. Они упали духом – неужели они подвергали себя стольким волнениям и опасностям зря?
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Попугай. Уилберфорс повернул к нему голову и заморгал.
– Я спрашиваю: как ты себя чувствуешь? – повысил голос Попугай.
– Я тебя с первого раза слышал, нечего кричать, – отозвался Уилберфорс, – тебе-то какая забота, а? Ишь, какая назойливая птица. Не суй нос не в свое дело, не то я обломаю тебе клюв.
– Вот это да, – прошептал Питер в изумлении.
– А вы двое... – Уилберфорс решительным шагом пересек лужайку и остановился перед мальчиками. – Какое вы право имеете смеяться над моим именем? А ну-ка, нагнитесь пониже, я расшибу ваши физиономии в лепешку.