Страница 25 из 56
– Пардон, синьор, – заговорил один из них на безупречном английском языке, – у вас какие-то неприятности?
Для Реджи наступил ответственный момент, и я с восхищением смотрел, как он выходит из трудного положения.
– Вы очень любезны, но я не нуждаюсь в помощи, – ответствовал он гордо, хоть и не совсем внятно. – Мою жену соблазнил сын герцога. Я приехал сюда отвезти ее домой, пошкольку мне шдается, что теперь она излечилась от своей безрассудной страсти. Герцог и его сын перед вами – это та странная парочка, что затеяла плескаться в канале. Я не собираюсь подавать на них в суд. Пошли, Марджери, следуй за мной.
С этими словами он взял за руку покорную, растерянную Марджери и проложил себе путь через толпу, оставив меня в обществе мокрого и сердитого герцога с его отпрыском и двух учтивых, но любопытствующих представителей итальянской полиции. Два часа ушло у нас на то, чтобы объяснить, в чем было дело, кто такой герцог, кто такой Перри, кто такой я, кто такая Урсула, кто такие (на случай, если удастся их найти) Реджи и Марджери. Сверх того нам пришлось ответить на всевозможные дополнительные вопросы бюрократической машины, как то – год рождения каждого, не страдали ли наши бабушки куриной слепотой, и так далее. В конце концов, еле держась на ногах от усталости, мы с Урсулой простились с герцогом и его обиженным сыном и наследником, после чего нашли приют в уютном баре на краю площади Святого Марка.
– Милый, ты был просто великолепен, – нежно произнесла Урсула, гладя на меня своими огромными синими глазами. – Отделался от этих ужасных полицейских с таким аплумбом.
– Апломбом, – машинально поправил я.
– Все равно. Я так гордилась тобой.
– Спасибо. Что будешь пить?
– Граффити, если можно. Со льдом.
– Принесите мадам мартини со льдом, – перевел я официанту, – а мне двойной бренди с содовой.
– Я так рада, – сказала Урсула, – что мне удалось решить проблемы Реджи.
– Мне показалось, что он сам с этим справился.
– Нет-нет, дорогой, – принялась объяснять Урсула. – Если бы не я, и не герцог, и не твоя помощь, конечно, Реджи не знал бы, что делать.
– Почему бы тебе не перестать помогать своим друзьям? – спросил я. – Почему бы не оставить их в покое?
– Их никак нельзя оставлять в покое, – возразила она. – Только оставь их в покое, они такого натворят... Послушай, согласись – если бы я не вмешалась, Реджи и Марджери ни за что не поладили бы. В этом случае я сыграла роль катапульты.
– Катализатора?
– Милый, когда только ты перестанешь поправлять меня? Ты просто очарователен, но эта твоя привычка без конца поправлять меня действует мне на нервы.
– Ты в самом деле считаешь меня очаровательным? – удивился я.
– Я всегда считала тебя очаровательным, только не понимаю, какое это имеет отношение к Реджи и Марджери, – торопливо произнесла Урсула.
– Честно говоря, в данный момент мне совершенно безразлично, как сложится будущее Реджи и Марджери. По-моему, они достойны друг друга. По-моему, герцогу и его сыну не мешает найти себе жен, и, подводя итоги всей этой дурацкой истории, хочу сказать, что я приехал в Венецию поразвлечься, а ты прелестная женщина. Так почему бы нам не выбросить из головы этих скучнейших английских мелкопоместных дворянчиков и не поговорить о том, чем мы займемся сегодня ночью... причем предупреждаю, без секса не обойдется.
Урсула порозовела – отчасти от смущения, отчасти от удовольствия.
– Ну, я даже не знаю, – начала она, и я с радостью ждал продолжения. – Я собиралась сегодня лечь пораньше.
– Дорогая, ты не могла сделать лучшего предложения! – воскликнул я.
– Ты отлично знаешь, что я подразумевала, – дернула она уздечку.
– Теперь, когда ты решила весь комплекс проблем Реджи, Марджери, Перри и герцога, – возразил я, – почему бы тебе не расслабиться. Приглашаю тебя на безнравственный сексуальный ужин, а потом решишь, где тебе провести оставшиеся два дня в Венеции – то ли в твоем убогом пансионате, то ли в спальне величиной с бальный зал, с видом на Большой канал.
– О-о-о! У тебя спальня с видом на Большой канал... развратник!
– Давай так – ты возвращаешься в свою гостиницу и переодеваешься, я отправляюсь в свою, прослежу, чтобы в моем люксе навели надлежащий порядок, и в половине восьмого захожу за тобой. К тому времени, надеюсь, ты успеешь решить, стоит ли поменять твою жалкую обитель на одну из роскошнейших спален Венеции.
Ужин удался на славу, и Урсула была в ударе. Когда дошла очередь до кофе и бренди, я спросил, надумала ли она переменить жилье.
– Милый, ты романтичен, – игриво сказала она. – Совсем как Пасадубль.
– Кто? – удивился я.
– Ну, ты знаешь, тот великий итальянский любовник.
– Ты хочешь сказать – Казанова?
– Милый, ты опять меня поправляешь, – холодно заметила Урсула.
– Извини, – сказал я покаянно, – мне страшно лестно, что ты считаешь меня таким же романтичным, как Пасадубля.
– Ты всегда был по-своему романтичен, – сообщила она. – Скажи, твоя спальня в самом деле такая большая и из окна действительно видно Большой канал?
– Да – на оба вопроса, – горестно произнес я. – Должен, однако, сознаться, мне было бы куда приятнее, если бы для тебя мое личное обаяние было важнее, чем размеры и расположение моей спальни.
– Я же говорю – ты романтичен, – пробормотала Урсула. – Почему бы нам не отправиться в твою гостиницу, выпить по рюмочке и посмотреть на твой люкс?
– Блестящая идея, – горячо подхватил я. – Пошли?
– Милый, это не романтично. Лучше поплывем.
– Конечно, – сказал я.
Урсула предпочла катеру гондолу.
– Понимаешь, – она вздохнула с наслаждением, – я всего четыре дня как в Венеции, и каждый вечер выбирала гондольера.
– Никому не говори, – ответил я, целуя ее.
В пышном белом платье она была так хороша, что даже гондольер (деловой и циничный представитель млекопитающих) был восхищен.
– Милый, – сказала Урсула, принимая театральную позу в свете фонарей на пристани, – я уже предвкушаю наш роман.
С этими словами она шагнула внутрь гондолы, сломала каблук и плюхнулась в Большой канал. Зная, что она плавает, как выдра, я мог бы ограничиться минимумом джентльменских усилий, чтобы помочь ей выбраться из воды, однако пышное платье, намокнув, обмоталось вокруг ног Урсулы и потянуло ее на дно. Волей-неволей пришлось мне сбросить пиджак и ботинки и нырять следом за ней. В конце концов, не в меру наглотавшись воды, я сумел подтащить ее к берегу, где гондольер помог поднять ее на пристань.