Страница 41 из 111
– Воевода Вяземский, адъютант его величества. Они хотят поговорить с вами и с милордом Ваанским.
– Надеюсь, вы не забыли про нас? – сказал Оук. Оскорбленный Динвидди опустил голову, что подчеркнуло его безвольный подбородок.
– Конечно, нет. Князь также приведет трех гвардейцев. Ваше сиятельство, там присутствовал мастер Хаклют. Его представили как шивиальского посла, но я не уверен, что его величество еще не объявил официального уполномоченного в Скиррии. Это правильно, не так ли? – нервна спросил он.
Бедный советник не будет спать месяцы, если невольно обидит посла.
– Он просто консул, – прорычал Вассайл. – Хьюберт Хаклют из Бримиарда, торговец, которому поручили говорить за других. А что он здесь делает?
– Скиррианцы привели Хаклюта в качестве переводчика. Но услуги его, конечно, не потребовались.
– Это не его посылали с депешами из дворца во дворец в прошлом году, мой господин? – спросил Аркелл.
Теперь он заведовал перепиской Вассайла и знал все имена.
– Скиррианцы льстят ему и себе, приписывая торговцу дипломатический ранг.
– Хорошо, теперь он может вернуться к торговле рыбой, – сказал Вассайл. – Советник, посмотрите, готов ли его светлость встретиться с князем.
Через несколько минут подъехав за предводителем, Аркелл в ярости обнаружил, что противники Клинков в скиррианской команде были стрелками – низкие, безобразные
(Мужчины на таких же мерзких пони, вооруженные смертельными луками. Он отметил для себя, что следует избавиться от общества советника, если Бо не сделает это первым.
Скиррианцев вел жирный молодой человек с длинной бородой песочного цвета. Сам по себе он не впечатлял, и одежда его была хорошей, но не исключительной – льняные бриджи, расшитая рубашка и плащ из шелка в три четверти длиной с серебряными пуговицами. Блеск брильянтов на нем везде – от красных кожаных ботинок до меховой шапки – заставил Аркелла присвистнуть; сабля и лошадь тоже кричали о богатстве. Это был Дмитрий, свояк Ательгара.
Рядом с ним ехал солдат в черных латах и шлеме, который потерял левую руку до локтя, в его бороде блестела седина, но он все еще выглядел мужчиной, способным постоять за себя. Должно быть, это пресловутый Вяземский. Больше половины войска составляли стрельцы в черном и с эмблемой собачьей головы. Безрукий сухопарый мужчина, чья подрезанная борода выдавала в нем чужестранца, был мастер Хаклют, и он мог послужить полезным источником информации.
Посланцы остановились на нейтральной территории, обменялись замысловатыми любезностями и стали решать некоторые недоразумения, для начала исключив Хаклюта из обсуждения.
К счастью, никто не спросил мнения Аркелла о князе Дмитрии, который вскоре проявил свое невежество и глупость – он удивлялся, что чужестранцы могут понимать скиррианцев, подтверждая высказывания Басманова о национальных заклинаниях; также сконфузился при упоминании об отношениях между Шивиалем и Исилондом – хотя и король Ательгар никогда не.имел медали по географии. Дмитрий согласился и с тем, что его сестра – племянница царя, а не кузина, как ее представили раньше, а другая сестра – царица. Лорд Вассайл не сказал, что не одобряет подобные браки, но сильно нахмурился и на несколько минут забыл о лести перед князем.
Вяземский более твердо соблюдал приличия. Он сидел невозмутимо, изучая армию Исилонда, казался безразличным к разговорам вокруг. Вожжи были привязаны к культе, оставляя саблю в свободной руке и позволяя контролировать лошадь.
– Мне сказали «неделя»! – выкрикнул Вассайл, возвращая внимание Аркелла к переговорам.
Он был болен и слаб и пытался вести разговор из носилок, подняв лицо к небу. Его дипломатические манеры поистрепались в пути.
Воевода Вяземский поторопился скрыться, бросив на князя предупреждающий взгляд.
– Источники вашего сиятельства могли быть дезинформированы, – прошептал Дмитрий. – Отсюда до Кинска – целый месяц.
– Сэр Аркелл?
Как географ экспедиции Аркелл обшарил все библиотеки в Лавилле в поисках информации о Скиррии. С тех пор как он сдал экзамен, обязательный для каждого путешественника, не было никого, кто знал бы об этой стране больше, включая некоторых нарзанианских солдат, которые дошли почти до ворот Кинска в прошлой войне. Возможно, Аркелл знал о западной Скиррии так же много, как и любой другой, кто никогда там не бывал, но рассказывал он очень убедительно о географии государства и членах королевской семьи.
Клинок повернулся к торговцу, расположившемуся неподалеку.
– Как долго, по вашим подсчетам, мастер Хаклют? – спросил он по-шивиальски.
Консул нервно взглянул на стрельцов и ответил на скиррианском языке:
– Скорость зависит от тех, кто путешествует, сэр Клинок. Курьер, спешащий с радостными вестями о вашем прибытии к его величеству, несомненно, достигнет земель быстрее, чем огромная свита, такая, как у вашего сиятельства.
– Так курьер, – проворчал лорд Вассайл, – должен был упомянуть о нашей срочной необходимости вернуться в Звоноград до наступления зимы.
Князь выглядел смущенным.
– Я не планировал...
– Это огромная страна, – резко сказал Вяземский, демонстрируя, кто здесь действительно главный. – Пропитание и жилье – серьезные вопросы для большого количества людей. Ожидайте, что достигнете столицы не раньше, чем в конце Восьмой луны. Дмитрий возразил:
– Мне не меньше, чем вам, не терпится добраться до Кинска. У меня есть дочь, которую я даже никогда не видел, так как ждал вас здесь два месяца, и Звоноград – не самое мое любимое место. Мы можем устроиться, – добавил он, осторожно взглянув на однорукого помощника, – завтра, если звезды помогут нам!
– Все будет улажено, – уступил воевода.
Скиррианские посланцы опять помчались в город, чтобы привести носильщиков и побольше повозок, но разделение шивиальцев и исилондцев было сложным делом, которое, похоже, обсуждалось уже давно. Прощания оказались тяжелыми. За два месяца их припасы и снаряжение безнадежно перемешались.
Курьер исилондцев уже отбывал, тогда как Аркелл должен был отдать последний доклад Вассайлу. Он опустился на гальку, пытаясь разборчиво написать депешу вопреки разыгравшемуся ветру, думая, что может случиться так, что лорд Вассайл никогда не пребудет в Звоноград без ловкой вербовки Бо вспомогательных войск Сабреурса. Возможно ли для Клинка быть слишком хорошим во имя благополучия его подопечного? Также подошли около дюжины мужчин, спросить, сможет ли он написать для них письма домой.