Страница 37 из 51
Воцарилось молчание, которое Дэн Логэн не осмеливался прервать. Они оба знали, что у Малко нет выбора. Когда работаешь ищейкой, приходится иногда пачкать руки. И эта странная "свадьба" кажется всего-навсего неумной шуткой по сравнению с некоторыми камнями на душе.
– Ну ладно! – сказал наконец Малко. – Браво! Из вас выйдет чудесная посаженная мать.
Три индуски склонились перед Малко в глубоком поклоне и одна из них на ломаном английском языке объяснила, что они сейчас его разденут и поведут совершать омовение. Они не имели возраста, и их бесформенные тела до самых щиколоток скрывали красноватые сари. Малко послушно снял рубашку и попросил, чтобы все шло как можно быстрее.
Со времени его последней беседы с гуркхом прошла почти неделя. Все это время он ходил кругами между базаром Сувы, "Трэвелдоджем" и консульством. "Гориллы", покрытые ожогами после солнечных ванн в бассейне, сходили с ума от злости. Бездействие. Малко уже начинал страстно желать наступления дня свадьбы по-индусски, лишь бы чем-нибудь заняться. Если б не обещанная помощь Харилала Пармешвара, он бы давно уже был в Штатах, – даже имея эту фотографию с китайским полковником, которая, по идее, должна принести ему победу.
…В одно прекрасное утро Дэн объявил, что все состоится вечером. Он приехал за ним в отель на целый час раньше. Не хватало еще только букетика флердоранжа. Небо закрывали плотные белые облака, и Сува дремала в тяжелом оцепенении. Дэн и Малко не обменялись ни словом до самого большого дома красного цвета, где жил предводитель гуркхов.
– Вы уверены, что это не ловушка?
Малко вдруг одолели сомнения. Этот похотливый гуркх еще не сказал ему ничего стоящего.
– Успокойтесь, – улыбнулся Дэн. – Ничего с вами не случится. В конце концов это всего-навсего финт, просто немного необычный… Не так уж и неприятно, если на то пошло. Я знаю кое-кого, кто таким способом зарабатывает деньги…
Теперь все было готово.
Две женщины сняли с него костюм, обувь и белье. В мгновение ока на нем остался только перстень с печаткой.
Затем старшая велела ему запрыгнуть на лежак, покрытый чистой простыней. Другая принесла большую емкость, наполненную почти бесцветной жидкостью, в которой плавала губка. Ею и начали его натирать. Малко решил, что это скорее всего ароматизированная вода с пальмовым маслом.
Пока две рабыни терли изо всех сил, третья начала восхвалять на скверном английском с добавлением жестов внешность "жениха" – широкие плечи, узкие бедра, мускулистый живот и прочие достоинства, которые она взвесила на руке и одобрительно покачала головой.
Малко изобразил на лице улыбку. Он чувствовал себя словно одалиска в гареме…
Индуска продолжала натирать благовониями то, что держала в руках, комментируя во весь голос счастье, которое выпало на долю молодой девушки. Все происходило с такой непринужденностью, что Малко счел неудобным стесняться. Но если бы его Александра узнала, она бы вырвала ногтями то, что индуска умащала с такой заботливостью. Эгоист, он думал о своей "невесте"! Только бы она не оказалась слишком уродливой! И только бы ее папочка сдержал свое обещание!
Под конец одна из служанок протянула ему зеркальце и расческу с золотой ручкой, чтобы он мог причесаться. Еще чуть-чуть, и они его накрасят!
Наконец его торжественно облачили в длинную рубашку из шелка ручной работы с цветами и птичками. На ноги ему надели легкие сандалии из шелка с золотом. Женщины удовлетворенно осмотрели его со всех сторон. Бык был готов к закланию.
Тут же появился Харилал Пармешвар в гимнастерке ослепительной белизны. Он поклонился Малко и похвалил его наряд с таким видом, словно речь шла о том, чтобы пойти выпить чаю, а не о его собственной дочери…
Малко старался не обращать внимания на беспокойство. А что будет, если "невеста" не сочтет себя удовлетворенной? Такой вероятный исход Дэн не предусмотрел. Малко с трудом подавлял желание сбежать отсюда. Увы, поздно. Будущий "тесть" за это перережет ему горло. По бокам у Малко выросли два гуркха с кинжалами за поясами, их черные бороды подчеркивали внешнюю свирепость. Освещая путь факелами, они повели Малко в сад, расположенный за домом. Теплый воздух прибавил ему храбрости. Облака рассеялись, и в небе горели звезды.
В глубине лужайки был натянут тент из шелка с позолотой. Стражники почтительно остановились по обе стороны входа, неподвижные, как статуи, держась за рукоятки кинжалов.
Харилал Пармешвар взял Малко под руку, приподнял полог и втолкнул его внутрь. Малко, пораженный, замер. Это была сказка из "Тысячи и одной ночи"!
Огромный разноцветный ковер лежал под ногами. От четырех факелов, горевших без дыма, исходил ровный мягкий свет. Одуряющий запах мускуса и каких-то благовоний защекотал ноздри. Но Малко видел только ложе – широкое и низкое, оно находилось в глубине навеса, покрытое шелковой простыней непорочной белизны. Сверху лежали бесчисленные подушки, обтянутые тем же белым шелком.
Две индуски стояли по стойке "смирно" у постели. Они склонились перед Малко до земли и исчезли за драпировкой слева. Почти тут же она отодвинулась снова, и Малко увидел там второе отделение, гораздо меньшее по размерам.
В проеме появилась маленькая фигурка: это была "невеста" Малко.
Она опустила голову так низко, что он не мог в полумраке рассмотреть ее лица. Длинные черные волосы разделял посередине безупречный пробор. На ней было бледно-желтого цвета сари, хорошо сочетавшееся со смуглым цветом кожи. Ногти на ногах были старательно ухожены.
Сложив руки, она опустилась на колени перед Малко и Харилалом Пармешваром. Тот обратился к ней на хинди, теплым и ласковым голосом. Потом Харилал перешел на английский, приказал девушке подняться и представил ее Малко.
– Это Гупта, моя дочь.
Она, по-кошачьи грациозно, наконец подняла голову. На Малко испуганно взглянули огромные черные глаза. Гупте было примерно лет одиннадцать-двенадцать.
Ребенок! Теперь он с ужасом рассмотрел ее детское телосложение без характерных для подростков округлостей.