Страница 16 из 56
– Не знаю, – ответил Малко.
– Я никогда не видела его, – призналась прекрасная мулатка. – Один мой друг попросил меня поужинать с господином Ламбрехтом, потому что сегодня вечером он один. Я надеюсь, он скоро придет?
На Малко нашло озарение. Немецкий журналист ведь говорил ему, что должен встретиться с Председателем Верховного революционного совета Сиадом Барре, это никак не совмещалось с любовным свиданием.
Фуския играла одним из браслетов, лицо ее ничего не выражало. Восхитительное животное, которое хочется тут же завалить на спину.
В другом конце зала возник его "гид". Казалось, челюсть "товарища" Мусы отвисла больше обычного. Его козлиная бородка плавала в стакане. Он бездарно делал вид, что ни Малко, ни его собеседница его не интересуют.
Малко пристально рассматривал пышное и чувственное создание, сидящее перед ним.
Чего она хочет на самом деле?
Он уже давно не верил в волшебные сказки.
– Я счастлив познакомиться с такой очаровательной дамой, – сказал он учтиво. – Однако, по-моему, Могадишо не богат на развлечения.
На лице Фускии появилась сокрушенная улыбка.
– После ухода из города итальянцев все словно вымерло. Я держу небольшую гостиницу с рестораном "Кроче дель Суль". Приходите как-нибудь поужинать. У меня повар-йеменец.
Малко не увидел связи: Йемен больше известен рабами, чем кулинарными талантами.
– С удовольствием, – сказал он тем не менее.
– А что вы делаете в Могадишо? – спросила Фуския. – Вы бизнесмен?
– Нет, дипломат, – заявил Малко. И стал ей рассказывать о заложниках. Мулатка слушала его со старательным сочувствием.
– Это отвратительно! – ужаснулась она. – Нужно добиться, чтобы этих людей отпустили. Там же дети! Им, наверное, страшно.
Некоторое время они обсуждали эту тему. Фуския заказала рюмку рома, потом вторую и настолько освоилась, что стала недвусмысленно поглаживать своей длинной коричневой ладонью руку Малко. Несколько опешив, он спросил себя, не является ли она местной гетерой, предназначенной для знатных гостей. В конце концов, может, сомалийцы тоже умеют жить…
Томный влажный взгляд женщины красноречиво говорил о ее намерениях.
Увы, он тут не для того, чтобы разводить амуры с экзотическими дамами. Ультиматум террористов достаточно категоричен, и он не может себе позволить расслабиться. Даже если есть только один шанс, что они приведут угрозу в исполнение. С другой стороны, Фуския вполне может оказаться полезной… Мулатка как раз наклонилась к нему.
– Вы любите танцевать? Позади "Джаббы" есть дансинг. Не сказать, чтобы там была очень приличная публика, но оркестр хороший.
Ход был весьма примитивный.
– Ну что ж, – сказал Малко, улыбаясь, – если ваш друг Ламбрехт не придет, я составлю вам компанию.
Лицо Фускии просияло.
– О! Это было бы так мило!
Малко продолжал глядеть на нее в упор:
– Кстати, кажется, сегодня вечером у господина Ламбрехта свидание с председателем Сиадом Барре… Скорее всего он вернется поздно. Вас не предупредили?
На какую-то долю секунды в ее лице что-то дрогнуло, и Малко убедился, что эта женщина не просто гетера. Тем более надо разобраться, чего ей надо.
– Наверное, это – недоразумение. Не понимаю. Как глупо, я специально оделась, ведь он пригласил меня поужинать.
– Куда? – поинтересовался Малко.
– В новый ресторан "Терраса". Напротив бывшего дворца правосудия. Говорят, приличное место.
Малко бросил взгляд на свои кварцевые "сейка". Половина девятого.
– Думаю, господин Ламбрехт не придет, – сказал он. – Оставьте записочку, чтобы он знал, где вы, и пошли ужинать.
Большие карие глаза глянули на него с томной нежностью: она была вполне в духе "тропических наслаждений".
– О! Если это вас не затруднит…
– Нисколько, – заверил Малко. – Не думаю, что моя миссия по спасению намного продвинется сегодня вечером. У вас есть машина?
– Маленькая, – кокетливо сказала Фуския, – к тому же она не совсем в порядке. Запчастей не найдешь. Новая машина стоит сейчас двадцать тысяч долларов: сто двадцать тысяч сомалийских шиллингов.
– Сойдет, – Малко встал и предложил руку Фускии.
Они пересекли бар, провожаемые завистливыми взглядами посетителей и "товарища" Мусы. Странно, но он не двинулся с места. Как будто знал, куда направляется Малко. По пути Фуския оставила у администратора записку для Хельмута Ламбрехта.
Маленький "фиат" старого выпуска, настоящий музейный экспонат, к тому же изрядно побитый, стоял у входа в отель.
Машина была такая маленькая, что втиснувшись на сиденье, Малко оказался плотно прижатым к своей роскошной соседке. Их ноги соприкасались, и, чтобы переключить скорость, Фускии пришлось прикоснуться к его колену.
Он обнял женщину за плечи, и она, трогаясь с места, бросила на него влюбленный взгляд. Малко опасался, что "фиат", не выдержав такой нагрузки, тут же разлетится на куски, но, как ни странно, под визги и скрежет мотора машина все же выехала со стоянки.
Голубая вывеска заправочной станции сверкала на фоне темного неба над террасой ресторана, где они расположились. Теплый влажный ветер слегка развеял духоту, а аромат Фускии приятно щекотал ноздри Малко. Африканское небо над ними сверкало всеми своими звездами. Настоящая ночь для влюбленных. Малко, с трудом пережевывая совершенно резинового лангуста, задавался вопросом, что же произойдет дальше.
– Вкусный лангуст? – осведомилась Фуския.
– Омерзительный, – ответил Малко.
Она засмеялась.
– Сомалийцы не умеют их готовить. Они их вообще не едят. Считают, что лангусты на вкус – как крысы. Поэтому они здесь такие дешевые.
Фуския была слишком нежна, ночь слишком чудесна. Он вспоминал о том, что говорил ему Ирвинг Ньютон. Сомалийцы не имеют права на контакты с иностранцами. Кроме стукачей СНБ… Значит, Фуския не та, за кого себя выдает. Жаль… Ресторан располагался на верхнем этаже особняка авиакомпании "Сауди Эрлайнз"8 в самом центре Могадишо. Он был почти пуст. Немногие посетители выпивали и закусывали у длинной стойки. Там подавали только плоды папайи. С клочьями молодой недовареной баранины. Это было нечто неописуемое, не то мясо, не то макароны из цемента… Из напитков на выбор предлагались ананасовый сок без сахара, но с амебами, или ром. Вино "Моэ и Шандон" и настоящая водка были здесь неизвестны. Правда, на стойке возвышалась бутылка из-под "J B", но она служила всего лишь подсвечником.