Страница 184 из 244
— Прекрасно, я держу ее! — торжествующе воскликнул злодей. — Теперь возьми меня, милый Джон, окажи мне ту же услугу, что я оказываю этой сучке.
Два содомитских акта объединились, слились в одно целое, но наша незадачливая искательница приключений еще не подозревала, какую развязку готовит ей жестокое воображение чудовище. Она все телом налегала на канапе, служившее ей опорой; Верней, воспользовался потайной пружиной, опора рухнула вниз, и Жюстина, соскользнув с пронзавшего ее кола, упала на глубину не менее двадцати футов в большой бассейн с ледяной водой. Это падение совпало с эакуляцией Вернея, и его рука завершила начатое дело.
— Ох, забери меня дьявол! — прорычал он. — Она ускользнула!
Сперма, которой он был готов забрызгать задний проход жертвы, кипящей струей устремилась в воду, где барахталась несчастная.
— Скажи, пусть ее выловят, — равнодушно бросил он Джону, который как раз извергался в его зад. — Иначе это ничтожество утонет, а оно нам еще пригодится: если бы не это, честное слово, я оставил бы ее издыхать.
После этого славного подвига наш герой вернулся в салон. Почти одновременно с ним туда пришли Жернанд, Брессак, д'Эстерваль, Виктор и Доротея. Каждый увлеченно рассказал о уединенных удовольствиях, которыми насладился. В каждом кабинете случилось что-нибудь подобное и не менее коварное, поскольку все помещения были снабжены люками, и предупрежденные заранее распутники воспользовались ими. Но результаты были разные: один из наперсников Брессака, тот, кого он содомировал, оказался в яме с нечистотами, и его долго не могли извлечь оттуда;
Доротея сбросила мадам де Жернанд на груду колючек; красавица Сесилия, которую д'Эстерваль, учитывая ее юный возраст, бросил на матрацы, отделалась испугом; Виктор отправил одного из доверенных ему юношей в горящий спирт, и несчастный едва не погиб в огне; Жернанд, сношавший жену Вернея в задницу, швырнул ее на тридцать горящих свечей, которые обожгли ей все тело. Скоро вновь появились жертвы — отмытые и приведенные в чувство, — и праздник продолжался.
— Я чувствую себя в преотличнейшей форме, — заявил Верней, — чем дальше продвигаюсь я по дороге сладострастия, тем лучше стоит мой инструмент. Потеря семени утомляет и ослабляет ординарных людей — меня она возбуждает и вдохновляет на новые сладострастные утехи; чем чаще я извергаюсь, тем больше похоти чувствую в себе. А ну-ка, становитесь на колени на этот диван и обнажите ваши ягодицы. Девочки, мальчики, женщины, старухи — пусть все приготовятся, черт бы вас побрал; все, кроме этих детей, — указал он на Розу и Лили, — я оставлю их для другого случая.
Все приняли нужную позу, следя за тем, чтобы представители одного пола не соседствовали друг с другом. Первым продемонстрировал свой зад Брессак. Следующей была Марселина, получив свою дозу, она взяла розги и принялась хлестать брата. Разъярившийся Верней не пощадил никого. Он содомировал и мужчин и женщин с тем же пылом, что и девушек и юношей. Наконец он добрался до Жернанда, так ничем не увенчав свой экстаз, и ворвался в его задницу.
— Ах ты, старый содомит, — сказал он ему, — если бы я нуждался в оргазме, я бы непременно совершил его в твое развратное седалище — так давно оно меня искушает, но меня ждут новые наслаждения, и поэтому я воздержусь. На этом цепочка порвалась.
— Теперь твоя очередь, сын мой, — обратился Верней к Виктору, — ты видишь перед собой твою мать и твоих сестер: не желаешь ли ты немного потешиться с ними? Предлагаю тебе последовать моему примеру и прочистить им задний проход.
И развратный юноша с помощью папаши овладел по очереди тремя указанными предметами, а его в это время сношал Верней. После этого распутник, вновь разволновавшись, потребовал розги и, набросившись на троих наложниц своего сына, избил их до крови. Передавая орудие пытки достойному своему ученику, он прибавил:
— Бей мать, терзай сестер! Не жалей их и не бойся оскорбить природу: эта блудница устроила так, чтобы мы могли получить удовольствие только переступив все границы, которые столь уважаемы идиотами. Не бывает сладострастия без преступления. Вот как они пекутся о нашем благополучии, эти глупые законодатели, воображающие, будто создают для нас справедливые законы! Наплевать на них, растоптать их всех до одного — вот, друг мой, в чем заключается искусство наслаждения: учись этому и разбей свои оковы.
— Папа, — заметил начинающий злодей, истязая родную мать в поте своего лица, — ты знаешь, что я давно прошу у тебя позволения отхлестать грудь мамаши, предоставь мне такую честь и увидишь, как раскалится мой член.
Все пришли в восторг от такого необычного предложения, Брессак расцеловал от всей души ребенка, столь похожего на него, Жернанд захотел присоединить свою жену к мадам де Верней.
— Она — его тетка, — заметил он, — поэтому, на мой взгляд, имеет все права на внимание племянника.
Обеих жертв поставили на колени спиной к священной стене, и юное исчадие ада, на которого были устремлены восхищенные взгляды, не думая о роковых последствиях своего каприза, стал изо всех сил осыпать ударами груди, отданные во власть его жестокости. Этот спектакль необыкновенно возбудил присутствующих: Брессак сношал д'Эстерваля, который в свою очередь содомировал ганимеда, Жернанд сосал члены Джона и Константа, которых била хлыстом Марселина, а Доротея, завладев Жюстиной, ласкала клитором ее анус. Между тем мадам де Верней, на которую, казалось, обрушилась вся ярость молодого злодея, потеряла сознание от беспощадных ударов, и монстр, позабыв о том, что совершает надругательство над самым священным законом природы, осмелился залить своей спермой окровавленную грудь женщины, давшей ему жизнь.
Приближался рассвет, силы начинали иссякать; чтобы восстановить их, кто-то предложил распечатать еще несколько банок паштета, откупорить несколько бутылок шампанского и затем узнать у божьего образа, что предпринять, чтобы обрести энергию, в которой все нуждались для завершения оргии.
Когда желудки были наполнены, и головы закружились, Верней, трижды прижав свой зад к устам Всевышнего, спросил его, каким образом можно найти в себе новые силы. «Посредством новых, еще более жестоких пыток, — ответил божественный образ, — пусть каждый вернется в свой кабинет и воспользуется орудиями, которые там найдет. Вы, Жернанд, займитесь мадам де Верней, вы, Верней, возьмите вашу дочь Сесилию; д'Эстерваль должен уединиться с мадам де Жернанд, Доротея запрется вместе с Лореттой и Марселиной, Виктор с помощью Констана позабавится с Жюстиной.