Страница 64 из 208
Ручки с живота перемещаются одна выше, другая вниз, забираясь под резинку штанов и трусов. Шумно втягиваю воздух, чувствуя возбуждение. Перехватываю ее руку, хотя мое состояние очевидно.
-Давай, сегодня отвезем Леську родителям и побудем вдвоем?
Предложение, конечно, заманчивое, мне уже осточертел секс между делом, впопыхах, но увы...
-Да как-то после «бл**ей» устал и не очень надо, –иронизирую, высвобождаясь из ее объятий.
-Гладышев, не будь сволочью, – выходит она из-за спины и потупив глазки, начинает оправдываться, - Я ведь волнуюсь, Олеж, ты постоянно в разъездах; то сессия, то эти твои мутные дела. Ты обещал, что приедешь с Москвы и недели две точно будешь с нами. Я надеялась, а ты... у меня просто нервы ни к черту. Эта послеродовая депрессия, наверное, сказывается до сих пор, да и Леська неспокойный ребенок и ...
-Лен, не начинай - а. Я тебе уже все сказал! –оборвал я ее бессмысленную трепотню и продолжил складывать вещи.
-И не буду! Почему я действительно должна оправдываться?!–вскричала она, не заботясь о том, что разбудит ребенка. И точно; Леська заплакала.
-Какого хера ты орешь, как ненормальная?!- процедил я, подходя к кроватке и беря дочь на руки. Но малышка продолжала надрываться, перепуганная постоянными истериками матери.
-Я ору? Да ты не знаешь, что это такое! К Мишке с Викой сходи и посмотри, вот там ор.
-Я не собираюсь ни на кого смотреть. Мне нужны в доме тишина и покой, а не истеричка и перепуганный ребенок. Я хочу приехать и отдыхать, а не выяснять с тобой отношения! –едва слышно парирую, пытаясь при этом успокоить дочку, но Леська все чувствует и закатывается еще сильнее.
-А мне нужен...
-Заткнись, бл*дь! Не видишь, ребенок разрывается?!
-Она плачет, потому что не знает, кто ее держит! –огрызнулась она, выхватывая у меня дочь, и начинает ее лихорадочно трясти. Я же взвинченный до предела, продолжаю скидывать вещи в сумку, мечтая, поскорее уехать из этого дурдома.
-Прекрати ее дергать, ты ей мозги стряхнешь, –рявкнул, не в силах наблюдать за этим издевательством, плач Леськи только подливал масла в огонь.
-Куда ты собрался?- словно не слыша меня, повторят она вопрос, продолжая в том же духе «качать» дочь.
-Уезжаю по делам. Успокой ребенка! –цежу, а самого трясет. Хватаю куртку и иду на выход. Объяснения излишни, да и ни к чему ее посвящать в это. В любом случае все, что нужно узнает у своей любимой подружки, когда позвонит перемыть мне кости.
Борька, видимо, уже давно стоит в коридоре, обдумывая, когда прервать наши разборки.
-Че, готов?- спрашивает он напряженно, стараясь не смотреть на Ленку с плачущей Леськой на руках.
-Погнали. – киваю я, одевая кроссовки.
-Ты что, вот так соберешься и уйдешь? Ты совсем уже?!- вскричала она.
-Угомонись, Бога ради! Я приеду через месяц, деньги я тебе оставил, там хватит. Если мусора приедут, все как обычно: меня видела, приезжал к дочери. Вместе не живем, ничего не знаешь, собираешься подавать на развод.
-Мы и так не живем, и ты дождешься, что я на него подам.
Сделай одолжение! –ухмыляюсь про себя, но в слух ничего не говорю, лишь киваю, подхожу целую дочь и следую за Борькой, который уже вышел на лестничную площадку. Но то, что произошло дальше, я не забуду никогда. Наверно, в это мгновение все, что я еще чувствовал к Ленке, было уничтожено ее безумной выходкой, а остатки выжжены моей дикой яростью.
-Если ты только выйдешь из квартиры, я ее отпущу, понял меня?!-заорала она, держа нашу дочь за ногу вниз головой. От увиденного у меня похолодело все внутри, я засомневался, что происходящее реальность. Леська закатилась и надрываясь, плакала, личико налилось кровью и было пурпурного цвета, я же стоял, как вкопанный и смотрел то на нее, то на Ленку, не зная, то ли дочь хватать, то ли эту тварь размазать по стенке. Но как только дернулся, Шувалов остановил меня, вцепившись в плечо, зная, что я в бешенстве убью суку.
-Лен, успокойся, Леську положи, ты че творишь-то?!- дрожащим голосом попросил он, но эта идиотка похоже была невменяема.
-Положи, бл*дь, ребенка, иначе я тебе башку оторву, сука! -процедил я, вырвавшись из рук Борьки. Ленка тут же среагировала, подхватила Леську и побежала в ванную, но я схватил ее за волосы, резко разворачивая к себе.
Первым мои желанием было с кулака ей в лицо дать, чтобы захлебнулась кровью, но сейчас важна только моя малышка, поэтому я прижал к стене эту мразь и забрал ребенка. Еще бы я об нее руки марал. Ленка сползла по стенке и уткнувшись в коленки, начала рыдать. Я прижал к груди Леську, насколько можно крепко и ушел в другую комнату. Ходил взад-вперед, пытаясь успокоить малышку, целуя мокрую от слез щечку, шепча не переставая какие-то ласковые слова. Меня колотило от ужаса, руки тряслись, а сердце, казалось, сейчас вырвется из груди. Я вдыхал сладкий аромат и едва ли не рыдал, слезы жгли глаза. За свои двадцать четыре года я уже много, чего видел, но такую жестокость, такое ...я не знаю, как выразить это словами. Как это называется, скажите, когда женщина готова удержать мужика даже ценной здоровья собственного ребенка? Мать ли она? Женщина ли ? Да человек ли она вообще?
Кто она? С кем я живу? Как до этого дошло? –эти вопросы разрывали меня на части. Мир словно покачнулся, да что там- перевернулся с ног на голову. И как дальше жить, что делать, я просто не представлял. Мне было больно, до безумия больно, что мой ребенок, оказывается, лишен того, что не продается, того, что с каждым человеком навсегда –материнской любви. Ведь только мать любит так, как никто никогда тебя любить не будет. И даже я, как не старайся, не смогу восполнить эту пустоту в жизни дочери.