Страница 170 из 208
Но спустя некоторое время вернулись к нашей беседе, пока к нам не подошел Диман со своей очередной пассией и не спросил:
-Гладышев, а ты че не привел свою куколку? Или она уже свой век отжила?
Меня этот пренебрежительный тон взбесил, я уже хотел ответить что-нибудь резкое, но тут Антропова отправила меня нокаут.
-Ну да, давайте соберем здесь всех ваших шлюх-однодневок, –съязвила она, не отрываясь от телефона. Диман расхохотался, а рядом стоящая с ним «куколка» растерянно хлопала ресницами. Меня же Антроповское «ваших шлюх-однодневок» хлестануло со всей дури, вызывая звериную ярость. Перед глазами стояла Янка такая смешная и милая, болтающая о разной чепухе. И мне стало так мерзко, гадко, противно до одури, что какая-то дрянь вот так взяла от нечего делать и облила мою девочку грязью. Медленно поворачиваюсь и тихо цежу, вкладывая в свой голос все мое отвращение к этой суке:
-Вик, ты за языком следи!
Вика отрывается от телефона, брови взлетают вверх, а на змеином лице появляется гаденькая улыбка.
-С какой стати, Олеженька? –пропела она сладким голоском, словно я ей какой-то мальчик.
-Я тебе не Олеженька, и разговаривать со мной в подобном тоне лучше не стоит, –холодно осадил.
-Ты мне угрожаешь?- усмехнулась она, я же развеселился. Дура-баба.
-Вик, с небес спустись на землю. Какие угрозы? Ты вообще кто и что можешь, кроме бестолковых разговоров?
Я шарахнул со всей дури по ее самолюбию и с довольной улыбкой наблюдал, как она побледнела. Но эту тварь парочкой фраз не проймешь. Она сразу же взяла себя в руки и ядовито парировала:
-А что тебя так задевает, Гладышев? Правда?
- Правда? Не смеши ради бога! Ты и правда - так же совместимы, как резус-положительный плод с резус - отрицательной мамашей. Так что оставь свой высер при себе! О чем ты можешь судить своим скудным умишкой? –меня несло и я не собирался тормозить. Эта мерзопакостная гадина сидела у меня в печенках лет пятнадцать, но сегодня окончательно достала.
-Саныч, да ладно, че завелся-то? Что Вику не знаешь?! - попытался меня утихомирить Боря, но получился обратный эффект.
-Да мне надоело терпеть это уродство. С какой стати-то я должен ее словесный понос слушать?! –взорвался я, на нас уже все смотрели, но мне было плевать.
-С такой, что я жена твоего друга! Прояви уважение хотя бы к Мише! Неужели какая-то малолетняя шалава стоит пятнадцати лет дружбы? –противно скорчив свою рожу, выплюнула Антропова. Меня захлестнуло яростью, и я подскочил, отчего эта мразь побледнела и начала оглядываться в поисках защиты.
-Эта, как ты говоришь, «малолетняя шалава» стоит, чтобы за нее убивали таких жен друзей, как ты, когда они открывают свой поганый рот!- процедил я, готовый привести слова в действия, если она еще что-то вякнет. Но Антропова с перекошенным от страха лицом молчала, прерывисто дыша.
-Олеж, давай, остынь. Ты чего?- осторожно тронула меня за плечо Аленка, настойчиво разворачивая к себе. Я резко обернулся, скидывая ее руку и обжег всех яростным, угрожающим взглядом. Пусть смотрят и запоминают. Никому не позволю косо смотреть в сторону того, что принадлежит мне. А то охерели, берегов не видят!
Друзья и знакомые старались отвести взгляд. Спустя пару минут все неловко засуетились в попытке замять конфликт. Я же почувствовал дикую усталость. Мне было плевать, кто и что думает по поводу моей вспышки, я себя считал правым, но оставаться здесь не было никакого желания.
-Ладно, все. Я поехал. Счастливого Нового года! – уже спокойней произнес, направляясь на выход. Шуваловы пошли за мной.
-Олеж, ну, прекрати! Это же Антропова, ей лишь бы что-нибудь ляпнуть, – остановила меня Аленка.
-И что, это у нас теперь такой аргумент? Я вообще херею! Ты слышала? МАЛОЛЕТНЯЯ ШАЛАВА! Это нормально что ли, по-вашему, обосрать мою бабу мне же в лицо, а я должен молчать, потому что, видите ли, жена друга? Так плевать я хотел на ее иммунитет. Будет мне еще какая-то осатаневшая от злости сука говорить, кого приводить, а кого нет и свои оценки давать.
-Все верно, Саныч. Поговорим с ней. Реально уже оборзела, -согласился Борька.
-Да о чем с ней говорить, ее убивать надо! Меня просто удивляет, с каких пор эти сучки стали такими матронушками благодетельными? Себя пусть вспомнят. Траханные-перетраханные на сто рядов всеми, кому не лень, но нет, туда же – со свиным рылом в калашный ряд, –бушевал я. Но стоило высказаться и как-то отпустило, лишь глухое раздражение плескалось где –то глубоко внутри. Шуваловы молчали, я же окончательно успокоился и устало вздохнул, что как-то вывело нас всех из задумчивого состояния.
-Олежка, ты раздевайся, пошли, дернем за Новый год, че из-за дуры теперь праздник портить?- хлопнул меня по плечу Шувалов, Аленка улыбнулась в надежде на мое согласие, но я уже твердо для себя решил, что не останусь, иначе осчастливлю Миху – сделаю вдовцом.
-Нет, ребят, вы празднуйте, а я поехал, - сообщаю тоном, не терпящим возражений. Шуваловы по взгляду поняли, что спорить бессмысленно, не первый год меня знают, поэтому только поджали губы, расстроенные моим решением.
-Что будешь делать?- спросила Аленка напоследок.
-Еще не решил, - пожал плечами. И махнув рукой, вышел из зала.
На улице сразу стало легче дышать, словно вырвался на свободу и наконец-то, сработала та самая кнопка «выкл»: проблемы отошли на задний план, захотелось праздника, настоящего такого с искренним смехом, с восторгом, подарками, елкой, мандаринами и Чайкой. Именно с ней, ибо она и есть мой праздник: маленький, эксклюзивный праздник.