Каюсь

-Наивная ты чукотская леди, Яночка. Мама тебе разве не говорила, чтобы ты не верила взрослым дядям, когда они тебе предлагают конфетку? Пора очки розовые снимать. В следующий раз бери задаток, -с самодовольным видом поучал он, погружаясь в ванну и блаженно прикрывая глаза.

-Сволочь ты, Гладышев! Вот так и теряешь веру в людей, и превращаешься в стерву. –негодовала я почти искренни, подводя неутешительный итог.

-Ну, пока ты не превратилась, сбегай за чем-нибудь вкусненьким, будь другом, – подмигнул Олег, нахально улыбнувшись. И этой улыбке невозможно было отказать, поэтому я лишь покачала головой и посмеиваясь, пошла за «чем-нибудь вкусненьким».

На поднос накидала все, что под руку попалось, так как глаза разбежались, и я не знала, что выбрать. Поэтому, когда поставила перед Гладышевым пирамиду из тарелок, он засмеялся, зато после уплетал за обе щеки и Моццареллу, и оливки, и сорбет, от которого пришел в восторг. И пока ел, всячески нахваливал, отчего я хотела провалиться сквозь землю, хоть и было приятно. Хорошо, что расположилась в ванной позади Гладышева, и он не заметил, как горят мои щеки. Ну, а потом вернулась привычная легкость и непринужденность. Олег расслабленно откинулся спиной мне на грудь, пока я нежно водила мочалкой по его плечам и рассказывала об учебе на курсах. Гладышев не в пример Лере с неподдельным интересом задавал вопросы, внимательно слушал и отпускал комментарии в своей язвительно манере, за что был не раз обрызган водой. Удивительно, но я могла рассказать ему о своих сомнениях, переживаниях, обо всем на свете, кроме чувств, которые испытываю рядом с ним. Но теперь это лишь вопрос времени. Лед тронулся и это очевидно, поэтому я пребывала в состоянии эйфории, жизнь казалась мне прекрасной, а проблемы незначительными.

Единственное, что не давало покоя, так это то, что Олег по-прежнему застегнут от меня практически на все пуговицы, а мне хотелось знать о нем больше, разделять с ним его радости и невзгоды.

Несмотря на то, что мне удалось поднять ему настроение, я не избавила его от переживаний, с которыми он приехал. Уверенна, он ни с кем никогда их не делит, и от этого не по себе. Как можно справляться со всем в одиночку? Где взять такие силы? И почему он так немногословен, когда разговор заходит о нем? Мне стало в очередной раз больно за него. Такой он у меня одинокий, сдержанный, гордый.

Я мимолетно обняла его, чтобы не заметил, что расчувствовалась, но это короткое объятие было с особой нежностью, любовью и трепетом. За этот миг я решила, что сейчас самый подходящий момент попробовать разговорить Олега. Поэтому закончив рассказ о своих планах пойти на курсы вождения и английского языка, которые Гладышев в очередной раз одобрил, набралась смелости и как бы между прочим спросила:

-Как твоя командировка? Успешно прошла? Быстро вы все решили.

Олег тяжело вздохнув, некоторое время молчал. Я уже хотела сменить тему, поняв, что ничего не дождусь, но ошиблась и замерла на секунду, когда раздался его уставший голос:

-Пришлось перенести переговоры.

Я не стала делать вид, что ничего не понимаю, но все же свои догадки озвучила с осторожностью: