Страница 28 из 70
По субботам нельзя заниматься делами, и люди болтали в тени навеса, некоторые удалились к полуденной молитве. Большинство торговцев Лен знал, и они тоже узнавали его. Лен с радостью присоединился к ним, надеясь хотя бы ненадолго отвлечься от навалившихся забот. Были здесь и нью-меноннайтцы. Это стесняло Лена, потому что он чувствовал себя немного несчастным, но тщательно скрывал, что был когда-то одним из них.
Тени стали длиннее, с реки подул прохладный ветерок, который принес запах дыма, и Лен вспомнил, что ему негде поужинать. Он спросил, можно ли остаться.
— Конечно, пожалуйста, — сказал нью-меноннайтец по имени Фишер. — И, если не трудно, принеси-ка еще немного поленьев для костра.
Лен взял ручную тележку и побежал к месту, где были свалены поленья. Он быстро загрузил тележку и повернул обратно. Он шел мимо конюшен, фургоны закрыли его от торговцев, столпившихся у костра. В конюшнях было темно, остро пахло лошадиным потом, слышалось сочное хрупанье.
И вдруг Лен услышал голос, звавший его:
— Лен Колтер!
Лен остановился, как вкопанный. Сдавленный резкий, торопливый голос. Лен осторожно огляделся, но ничего не увидел.
— Не пытайся найти меня. Это может доставить неприятности нам обоим. Просто стой и слушай. Я должен кое-что передать тебе от друга. Он просил сказать, что ты никогда не найдешь то, что ищешь. Он велел тебе вернуться в Пайперс Ран и помириться с родными. Он сказал…
— Хостеттер, — прошептал Лен, — это ты, Хостеттер?
— …что тебе необходимо покинуть Рефьюдж. Вскоре он будет охвачен огнем, и ты сгоришь в нем. Беги отсюда, Лен. Уходи домой. А теперь сделай вид, будто ничего не произошло и продолжай свой путь.
Лен двинулся вперед, но успел прошептать в темноту конюшни:
— Вы знаете, что единственное место, куда я, не задумываясь ушел бы, — это Барторстаун. Если вы хотите, чтобы я оставил Рефьюдж, — возьмите меня с собой.
— Вспомни ночь на проповеди. Тебя не всегда смогут спасти, — был ответ.