Страница 42 из 53
— Запутала ты меня. Тебе кого жалко-то — волка или парня?
— Парня…И волка тоже.
— Ничего не понял.
— А что непонятного? Говорю же, волк воет жалобно, а парня тоже жалко. Обоих жалко, хотя и не два это, — и русалка нырнула в воду, так и не объяснив мне ничего толком.
Получился у нас разговор Обезьяны с Тигренком, когда они искали клад:
«Клад — это то, что покладено? — Не покладено, а положено! — Нет! Не положено, а закопано! — Не закопано, а зарыто!».
Поди, пойми. Отойдя от берега, начал думать про поход на кладбище, и про горести навки вскоре забыл…
Приближалась ночь, до восхода луны оставалось меньше часа. Приближалось и старое кладбище. Оно не походило на те погосты, где хоронят сейчас. Никаких оградок, памятников и прочей атрибутики. Это было место, огороженное некогда глубоким рвом, который сейчас обвалился и был не глубже аршина. Могильники располагались по кругу. Некогда высокие курганы со временем сгнили, и частично провалились. Каждое захоронение было обложено камнями. И если смотреть на него сверху, то казалось бы, что какой-то ребенок нарисовал солнышко с лучиками. Вот только серединой была могила, а лучами притащенные каменные глыбы.
С погоста дул неприятный ветерок, но запаха гниения и разложений не ощущалось. Взошедшую луну эпизодически накрывали свинцовые тучи, от чего она проглядывала среди них кровавым пятном. Кладбищенские деревья казались истуканами, которых поставили охранять покой умерших. Территория была явно заброшена и не ухожена, вся заросшая травой по колено. Обычная осока и тимофеевка, ковыль и прочие полевые дикоросы. Заветного колокона среди них не встречалось.
Значит, идея насобирать нужной травы по-быстрому провалилась. Нужно идти вглубь погоста, и почему-то уверенность, что колокон будет расти на могилах, также увеличивалась с каждой секундой. И она оказалась верной. Первый цветок, темно фиолетовый и светящийся прозрачным светом, нашел почти в центре захоронений. Он чем-то напоминал кувшинки, которые встречаются на пруду. Такие же мясистые листья, короткий стебель, и небольшое соцветие, мерцающее в ночи при отблесках луны.
Миланья предупреждала, что брать нужно лишь сами цветы, а листья и стебли избегать трогать. Но попробуй к ним подберись и не коснись ничего. А почему не касаться? Может листья и стебель ядовиты? Я пропустил через растение силы стихий, как меня учил Буян, постарался вникнуть в суть цветка. Почувствовал, как по нему струится сок, как лепестки колышет ветер. Сработало Восприятие. Я заметил, что во время очередного проблеска, когда лунный свет касается соцветия, Цветоножка вырастает на 5–6 сантиметров. Но стоит ночному светилу скрыться за покровом туч, как она опускается на прежнее место. Вот он шанс. Я дождался очередного прояснения, и с аккуратностью минера и терпением часовщика, отщипнул цветок. Поучилось!
«Вы собрали цветок колокона 1 шт. Осталось 14», — отписалась система.
Охота по сбору коварного растения продолжилась. За два последующих часа мне удалось добыть уже 12 растений. Тринадцатое стало для меня несчастливым (прямо по примете). Луна продвигалась по небосклону, еще полчаса и ее свет уже не будет попадать в нужное мне место, еще и облаков стало гораздо больше. Я начал торопиться и задел-таки стебель. Ожидал укола, ядовитого ожога, но только не это.
Могильник на котором рос колокон просто взорвался. За ним начали вскрываться и другие могилы. А из них на свет ночи полезли упыри. Серые мерзкие твари со слегка вытянутым лицом и ушами эльфов. Желто-красные глаза копировали кровавый лунный свет, проглядывавшего из-за туч светила. Лысые головы втоплены в мощные плечи, а само туловище покрыто облезлым мехом и кусками гниющей кожи. Жилистые ноги непропорционально длинные, казалось не имели колен, они гнулись в разные стороны под невероятными углами, но выдерживали вес тела. Такие же длинные руки венчали узкие вытянутые кисти. Пальцы заканчивались настоящими прочными когтями, каждый такой трансформированный ноготь был с большой палец руки, не меньше. Но страшней всего было то место, где у нормального человека расположен рот. Вместо него у тварей находилась пасть с огромными клыками, растущими, как у акулы в несколько рядов.
Упыри, а это были именно они, двигались рывками. Подволакивание ног и хромота, стремительно сменялась броском, и вот уже монстр находился в другом месте. Опасные твари начали обходить меня кругом, надеясь заключить в кольцо. Я не сопротивлялся.
Такое построение лучше всего для работы с посохом. Литиус, который тут же оказался у меня в руках неожиданно загорелся самоцветом. Его свечение по проволоке начало сдвигаться по спирали к концам. И через секунду посох превратился в подобие меча джедая, горя в ночи смарагдовым цветом.
Я начал с Танца воды. Мое тело медленно поплыло шагами с носка на пятку. Дыхание выровнялось, стало глубоким. Упыри тоже пришли в движение, проверяя меня на прочность разведкой боем. Они выстреливали в мои стороны руками, пытаясь зацепить острыми когтями тело. Воду сменил Воздух. Тело, поймав потоки Ветра, скрутилось вихрем и понеслось навстречу врагам. Посох в руках начал жить своей жизнью, превращаясь в смертельную мясорубку. Словно ожившая «болгарка» он врезался в строй упырей, разбрасывая их в стороны. Концы литиуса с лезвиями срезали пальцы, вырывали куски гнилой плоти, ломали с хрустом кости, кроили черепа. Но мертвые тела не чувствовали ран, они падали и поднимались.
Тварь с раскроенной мордой, по которому лезвие прошлось глубокой бороздой, продолжала наступать. Медленно вытекающий трупным гноем глаз, тягучей каплей опускался на разбитую пасть. Ксок верхней губы, болтающийся на куске полуотрезанной кожи, только усилил эффект ужаса для стороннего наблюдателя, если бы такой оказался поблизости. Но у меня страха не было, только четкая работа тренированного тела, концентрация, трезвость мысли.
Прыжок из Танца Земли, почва содрогается и расходится кругами от моих ног. Зомби валятся, как кегли, но вскакивают и снова прыгают на меня. Снова вихрь Воздуха. Корпус пружиной закручивает вправо, посох уходит по дуге за спину, рубит яремную вену на шее упыря и перебивает позвонки. Голова вурдалака заваливается на бок.
Далее перетек Воды, увернулся от скользящего над головой удара растопыренной кисти. Удар снизу вверх, хруст сломанной челюсти, брызги зубов. Огненный бич. Конец оружия с треском проламывает череп, разламывая его на две части, как перезрелую дыню и вбивая в позвоночник кашу, что некогда была мозгом. Ее минус один. Этот монстр уже не встал. Ага, значит нужно сносить головы.
Втыкаю конец литиуса в разверзнутую пасть, проворачиваю палку движение кисти, расширяя рану. Снова уворот, прыжок назад, наклон, и сразу из нижней позицией рублю по ногам, отрезая стопу, близко подошедшему упырю. Он валится спиленным деревом, проворачиваю посох перед собой, как штурвал каравеллы, сношу валяющемуся на земле монстру голову. Минус на минус, и для меня плюс.
По руке расплывается свечение от литиуса, стреляю кулаком вперед, с конечности срывается разветвленная молния, поражая вурдалаков. Запахло неприятно, как будто кто-то решил пожарить протухшее мясо. Снова стихия Огня. Файербол! Поучилось! Огненная вспышка поджигает очередного монстра, испепеляя его в несколько секунд до продукта крематория. Зола верхней части зомби опускается на землю легким облаком, торс с оставшимися ногами падает, конечности танцуют в агонии. А я уже превратился в смерч.
Сколько длился бой, не знаю, время застыло затвердевшим клеем. Но вот падает пораженным последний противник. Победа, однако система не раздает плюшки. Будет еще босс? На меня двигается очередной труп. Свежий, еще не преобразившийся в упыря, и даже не перемещается — скользит. Зомбиху, а это явно женщина судя по нарядам, несет на меня. Странно, она и светится иначе. В пылу боя некогда разбираться, мои ноги сами понесли меня навстречу, на бегу меняю направление, чтобы было не понятно, откуда будет нанесен удар. Посох взлетает, чтобы обрушиться на голову новому врагу, но не достигает цели. Мою руку перехватывают челюсти волка. Вместе с ним мы катимся по земле, перекат, но челюсти удерживают руку, я готов вбить ему в глаз кусок огня файербола, но неожиданно волчара рычит, и я слышу человеческую речь: