Страница 33 из 143
— Конечно, конечно. Но ведь комиссионные предлагает музей. Они даже деньги со мной передали — на расходы. Все дело в одном художественном произведении, которое мне полагается приобрести — не знаю, рассказал ли я про это в последнем письме. Это произведение, принадлежавшее Майклу Грэхему, представляет собой эскиз к японской гравюре на дереве. Но Грэхем умер, а у Джиммерса ничего толком не узнаешь. Я тут чужак, и мне нужен кто-то местный, кому тут доверяют. Ну, словом, вы — если вы сможете за это взяться. Я в общем и целом пришел к выводу, что одному мне с этим не справиться. Неприятно взваливать это на вас, вы же по горло заняты домом ужасов и прочими проектами…
Дядя был бледен, как привидение из «студебекера». Открыв вдруг бумажный пакет, он зубами выдернул из бутылки пробку. Пакет он предложил Говарду, который тут же глянул в боковое зеркальце: от мысли прихлебывать алкоголь за рулем ему стало немного не по себе.
— Нет, спасибо.
— Чистая амброзия, — сказал дядя, отхлебнув добрый глоток. — Любое другое за пояс заткнет. — Трясущейся рукой он снова закрыл бутылку. — Мой тебе совет, забудь про… как ты его назвал?
— Рисунок старого японского художника. Думаю, Хокусаи. Грэхем его где-то спрятал. Джиммерс теперь утверждает, что рисунок исчез, но я не могу судить, сам ли Джиммерс его прибрал или его украли. Разумеется, я ни в чем не хочу его обвинять.
— Ну, сам знаешь, каково тут у нас на севере. Сплошь загадки. Джиммерс — одна из самых больших, темная лошадка. Рано или поздно рисунок всплывет в одном из антикварных магазинов Сан-Франциско, и пару месяцев Джиммерс будет как сыр в масле кататься. Скажу откровенно: не стоит тебе в это ввязываться. Если рисунок исчез, то исчез. Уверен, что будь он еще у Джиммерса, он бы назвал свою цену. Считай, что пропавшего не воротишь.
— Может быть, — протянул Говард. — Но, думаю, мне следует попытаться его вернуть: должен же я как-то отчитаться перед музеем. Мне нужен совет, причем того, кто знает местных. Но за просто так я его не приму, так что предложение комиссионных остается в силе. Если не поможете вы, придется обратиться к кому-то еще, а мне этого не хочется.
— Говорю тебе, толку от меня ни на грош. Выбросишь деньги на ветер.
— Что ж, все честно. Вы меня предупредили.
— Конечно, если станет горячо, — загадочно произнес дядюшка Рой, — я на твоей стороне. Ты будешь трудиться не один.
Говард кивнул, благодаря за обещание и удивляясь, к чему, собственно, оно относится.
Он остановился перед домом, и они оба вышли. Говард решил больше не упоминать про «предмет», о котором говорил Горноласка в баре. «Тише едешь, дальше будешь», — сказал он самому себе.
— Пойдем со мной. — Дядюшка Рой направился за дом, вдоль леса. Остановившись у сарая-пристройки, он вытащил из скоб щепу и вошел внутрь. С крюка в потолке свисал аварийный фонарь, толстый оранжевый провод от которого уходил куда-то под дом. Дядюшка включил свет, выдвинул ящик, вытащил оттуда рулон наждачной бумаги и затолкал бутылку в самый дальний угол. — Эдита крепкие напитки не жалует, — пояснил он. — У меня есть и домашняя бутылка, но уверен, за ней она приглядывает. Она просто зверь, когда у нее в руке мерная палочка. Ничего не имеет против, если исчезнет пара пива, но вот бутылки виски мужчине должно хватать на полгода, а если не хватает, он просто пьянь. Проще ей потакать, чем с ней спорить. Это в браке первостепенно. Ссорься ради забавы, но не ради выгоды.
Они неспешно дошли до задней двери, дядюшка Рой рассказывал Говарду о своих планах дома ужасов, рассчитывал стоимость билетов и прибыль, потом перешел на проект амбарных досок, а с них — на залы игровых автоматов и то, сколько можно заработать на транспортировке куриного гуано, и все дальше и дальше уводя разговор от домовладельцев, рисунков на рисовой бумаге и многообразия загадок, которыми, казалось, был прямо-таки насыщен океанский ветер.