Бумажный грааль

— Ветер, наверное, — сказал дядюшка Рой, и тут же, будто доказывая его правоту, где-то хлопнула дверь — та самая, которую Говард услышал, только-только приехав. — Это в сарае.

Дядюшка Рой вышел на веранду и, спустившись по ступенькам, обогнул заброшенные леса и удалился за дом. Говард пошел следом. К задней стене гаража притулился сарайчик с фанерной дверью, качавшейся на ветру, который дул с океана. Дверь повисела на месте, словно бы в нерешительности, и с грохотом захлопнулась.

— Чертова задвижка, — сказал дядюшка Рой, задвигая засов и заткнув в петли для верности щепку. — Это мой нынешний проект. — Он махнул на гигантскую кучу старых, серых от времени досок, утыканных гвоздями, будто сорванных со стен обветшалых домов. — Обшивочные доски со старых амбаров. На этом можно состояние сделать, если сметки хватит. У нас тут практическая сметка первостепенна, понимаешь? Совсем как на Диком Западе.

— И что вы с ними делаете? — спросил Говард.

— Очищаю. Продаю. Яппи скупают их за две цены против обычных, лишь бы их новые дома смотрелись старыми. Сплошь подделка, разумеется. Обманывают самих себя и себе подобных. Тем не менее дерево хорошее. Тут исследование проводили, пришли к выводу, что столетние доски из мамонтового дерева, снятые с крыши дома, потеряли не более двух процентов предела прочности.

— Вот как? — Нагнувшись, Говард потянул за конец доски. Из-под нее выскочил жутковатый с виду паук, который поспешно исчез в сорняках, когда доска упала на место. — Все же лучше, чем сгребать их бульдозером, а?

— Вот-вот, — откликнулся дядюшка Рой. — Все дело в консервации. Переработке. Выдернуть гвозди, подровнять края, сложить штабелями и ждать, когда приедут грузовики. Я только-только с этим начал. Правда, у меня спина пошаливает, поэтому главное не переусердствовать.

Говард поглядел на вьющийся меж сваленных досок бурый свинорой. Несколько месяцев, а то и лет к доскам явно никто не притрагивался.

— Может, я вам с этим помогу? Вытащить гвозди и подровнять концы труда не составит. Мне бы хотелось это сделать.

Дядюшка Рой помедлил, обдумывая предложение, будто сказал слишком многое и зашел чересчур далеко.

— Купим еще упаковку пива и обмозгуем планы, — сказал он, подмигнув. — Сегодня. После четырех.

Зазвонил телефон.

— Рой! — закричали из кухни.

— Это Эдита. Пошли.

Он поспешил мимо гаража, на заднее крыльцо, оттуда на верандочку. Здесь стояли старая стиральная машина и сушилка выпуска эдак двадцатилетней давности и висели сворачивающиеся на шпунтах бельевые веревки, на которых сейчас сушилось нижнее белье. Дверь отсюда вела на кухню, где тетя Эдита как раз опускала на рычаг телефонную трубку.

— В чем дело? — спросил дядюшка Рой. — Кто это был?

— Сил.

— Тогда чего ты кричала? Она хотела со мной поговорить?

— Нет. Но могла. Я хотела, чтобы ты был под рукой.

— Чего ей было нужно? У нее все в порядке?

— Господи, да все с ней в порядке. Что, скажи на милость, могло с ней случиться?

— Тогда зачем, скажи на милость, она звонила? Мы обсуждали проблему амбарных досок. Говарду пришло в голову попытаться продать их на юг. Там, где на такое есть спрос. Мы как раз за них взялись.

— В такой одежде? Говард же только что приехал. Не заставляй его работать, дай сперва хоть чуть-чуть посидеть спокойно. Эти доски тут уже бог знает сколько валяются. Так пусть полежат еще хотя бы пару часов. Дай мальчику передохнуть. К ленчу приедет Сильвия. Кажется, она чем-то расстроена.

Тетушка Эдита еще несколько минут говорила о Сильвии, о ее магазинчике, о том, как она сама изготавливает вещи на продажу. Как местные зависят от приезжающих в Мендосино туристов. Магазинчику так легко потерпеть крах и разориться. Чтобы выжить, нужно расширяться в другие области. Туристы любят безделушки и свято верят, что северное побережье — просто кладезь ремесел и творчества. Им не нужна рубашка, которую можно купить в универмаге на юге. Им подавай китовый ус и шерсть, плавник и натуральные здоровые продукты.

— А вот и она, — сказал дядюшка Рой, когда послышался шум машины, сворачивающей к дому с улицы.

Эдита кивнула.

— Она звонила из автомата у супермаркета. Привезет лосося к обеду в честь приезда Говарда. Я ей сказала…

— Хорошо, хорошо, — прервал ее дядюшка Рой. — Пора нам пообедать чем-нибудь благородным. Я сам приготовлю. Немного укропа, немного белого вина. У нас есть вино?

— Нет, — ответила Эдита.

— Ну, это мы поправим. Всегда готовь на вине, которое собираешься пить, — серьезно посоветовал он Говарду.

Входная дверь открылась, вошла Сильвия. Она как будто недавно плакала. Говард внезапно пришел в ярость, он готов был убить кого-нибудь — Горноласку, эту грязную свинью. Он выдавил улыбку, подумав, что если сейчас взорвется, пусть даже ради защиты Сильвии, это обернется истинной катастрофой.

— Что, черт побери, стряслось? — спросил дядюшка Рой, увидев в ее лице то же, что и Говард.

— Кажется, мне не собираются возобновлять аренду. Придется искать другое помещение, скорее всего вообще уйти с Главной.

— Сукины дети! — Дядюшка Рой ударил по кухонному столу кулаком.

— Рой! — воскликнула тетя Эдита, глянув на Говарда и явно его стесняясь.

— Поговаривают о том, чтобы перестроить Главную, — сказала Сильвия.

— «Перестроить»? Это еще что за черт? — скривился от отвращения дядюшка Рой. — Из всех треклятых…

— Это когда сносят все, что есть интересного, а потом строят что-нибудь новое поплоше, — вставил Говард. — У нас в городке то и дело нечто подобное вытворяют.

— Это правда? — Дядюшка Рой прищурился на дочь. Выражение его лица говорило о том, что в самой этой мысли он видит целый заговор. — Кто это тебе сказал? Старуха?

— Нет, Горноласка. Сегодня утром. Я видела, как ты проехал, — сказала она Говарду. — Впрочем, пожалуй, к лучшему, что ты не остановился. Мне было не до разговоров.

Выходит, Горноласка каким-то образом стал… кем? Ее домовладельцем? Агентом домовладельца? Говард испытал такое облегчение, что даже почувствовал себя виноватым. И одновременно счастливым. Это объясняло разговор на тротуаре. Горноласка был захолустным Саймоном Легри[2] , покручивающим свой блондинистый ус.

2

Имя жестокого работорговца из романа Гэриэт Бичер Стоу «Хижина дяди Тома» стало нарицательным для обозначения нанимателя, который выжимает все соки из подчиненных